Еретик - Бернард Корнуэлл

Лучники, как и люди сэра Гийома, находились в укрытии, а ратники под началом Робби задержались на виду как приманка на возвышавшемся с севера от деревенской улицы кургане. Кто-то копал, остальные сидели на земле, как будто отдыхая. Двое следили за костром, дым которого приманивал врага. Томас с Женевьевой подошли к кургану, и, пока девушка ждала у подножия, лучник, поднявшись наверх, заглянул в яму, выкопанную сэром Гийомом.

— Пусто?

— Камешков уйма, — усмехнулся Робби, — но золотых самородков не видно.

— Ты знаешь, что делать?

Робби весело кивнул.

— Дождаться, когда их наступление расстроится, и атаковать.

— Только не ударь раньше времени.

— Мы не ударим раньше времени, — ответил за шотландца англичанин по имени Джон Фэрклот.

Ратник был старше Робби и годами, и опытом, и, хотя знатное происхождение давало шотландцу право командовать всадниками, у него хватало ума прислушиваться к советам бывалых, видавших виды воинов.

— Мы тебя не подведем, — весело заверил Томаса шотландец.

Лошади его ратников стояли наготове за курганом. При появлении врага ратники должны были быстро сбежать вниз и сесть в седла, а когда неприятельская атака захлебнется под стрелами, зайти в тыл противнику, поймав его таким образом в ловушку.

— Не исключено, что к нам в гости спешит мой кузен, — сказал Томас. — Ручаться не стану, но это вполне возможно.

— Мы с ним в ссоре, — промолвил Робби, вспомнив убитого брата.

— Робби, он нужен мне живым. У меня есть к нему вопросы, на которые я хочу получить ответы.

— Ладно, получишь свои ответы, а мне потом нужна его глотка.

— Сперва ответы, глотка потом, — отозвался Томас и обернулся. Женевьева позвала его от подножия кургана.

— Я что-то заметила, — сказала она, — там, под каштанами.

— Не смотреть в ту сторону! — крикнул Томас тем людям Робби, которые слышали эти слова, а сам, лениво потягиваясь, словно нехотя повернулся и устремил взгляд за речушку.

Сперва он увидел только двух крестьян, которые несли через брод связки кольев, и подумал было, что Женевьева их и заметила, но, посмотрев на другой берег, разглядел трех спрятавшихся за деревьями всадников. Очевидно, они считали себя надежно укрытыми, но в Бретани Томас научился замечать опасность в чащах и зарослях.

— Это их разведка, — сказал он шотландцу. — Теперь ждать недолго, а?

Томас натянул лук.

Робби вгляделся повнимательней.

— Один из них, кажется, священник, — сказал он без особой уверенности.

— Просто на нем черный плащ, — предположил Томас, вглядевшись в том же направлении.

Трое всадников повернули и скоро скрылись за деревьями.

— А что, если это граф Бера? — спросил Робби.

— Допустим, это так. Ну и что?

Чувствовалось, что Томаса такая возможность не воодушевила. Очень уж ему хотелось схватиться с кузеном.

— Вот будет выкуп так выкуп!

— Это точно.

— Так ты не будешь против, если я останусь, пока он не будет выплачен?

Этот вопрос неприятно поразил Томаса. Он уже привык к мысли, что Робби уйдет из отряда и не будет больше баламутить людей своей ревностью.

— Ты хочешь остаться?

— Чтобы получить мою долю выкупа, — вскинулся Робби. — А что в этом такого?

— Нет-нет, — поспешил успокоить друга Томас. — Ты получишь свою долю, как же иначе.

Он подумал, что, пожалуй, уж лучше выплатить Робби его долю вперед из своего кармана и таким образом ускорить продвижение шотландца по его покаянной стезе, но сейчас было не время делать это предложение.

— Смотри не бросайся в бой слишком рано! — снова остерег он молодого человека. — Ну, с Богом, Робби!

— Нам давно пора как следует подраться, — сказал Робби, воспрянув духом. — Не давай своим лучникам убивать богатых всадников. Оставь нескольких и для нас.

Усмехнувшись, Томас спустился с кургана, нацепил тетиву на лук Женевьевы и направился с ней туда, где скрывался со своими людьми сэр Гийом.

— Ждать уже недолго, ребята, — сказал он, взобравшись на телегу, чтобы выглянуть через забор на дорогу.

Его лучники, затаившиеся за живой изгородью, уже наложили на луки первые стрелы с широкими наконечниками.

Томас присоединился к ним и принялся ждать. Ожидание затягивалось. Время, казалось, замедлилось, оно еле ползло, чуть ли не замерло на месте. Ожидание показалось Томасу столь долгим, что у него появилось опасение: а что, если враги догадались о засаде и двинулись в обход, чтобы ударить с тыла или с фланга. Кроме того, могло статься, что из городка Массюб, находившегося не так далеко, послали людей выяснить, с чего это в деревне разожгли сигнальный костер.

Сэр Гийом разделял его беспокойство.

— Ну где же они, черт возьми? — спросил он, когда Томас вернулся во двор и снова взобрался на повозку, чтобы посмотреть, что делается за рекой.

— Кто их знает.

Томас всматривался в даль, но не видел в каштановой роще ничего, что бы могло его насторожить. Листья уже начали желтеть. Две свиньи рылись среди стволов.

На сэре Гийоме был хоберк — длинная, до лодыжек, кольчуга, покрытый вмятинами от ударов нагрудник, подвязанный веревкой, и только один наруч на правой руке. Голову его защищал обыкновенный салад, что-то вроде железной шляпы с широкими, наклонными полями, отводившими нанесенный сверху удар. Это была простая, дешевая разновидность шлема, защищавшая не так надежно, как более сложные и дорогие. Конники Томаса в большинстве были одеты в такие же доспехи, состоящие из разрозненных частей, случайно собранных на полях сражений. Полного комплекта стальных лат не было ни у кого, кольчуги зачастую были продырявленные и зачиненные вместо железных колец кожаными заплатами, и далеко не каждый мог похвастаться щитом. Щит сэра Гийома был сделан из ивовых планок, покрытых кожей; нарисованный на нем герб с тремя желтыми ястребами на голубом поле выцвел почти до неузнаваемости. Еще один щит с эмблемой в виде черного топора на белом фоне был только у одного воина, но он знать не знал, кому принадлежит этот символ. Ратник снял этот щит с мертвого врага в стычке под Агийоном, одним из главных опорных пунктов англичан в Гаскони.

— Наверняка щит английский, — рассудил боец.

Он был бургундским наемником, сражался против англичан и остался не у дел, когда после падения Кале было заключено перемирие. Он был очень рад, что пристроился на одной стороне с тисовыми луками.

— Не знаешь, чей это герб? — спросил наемник.

— Никогда не видел, — ответил Томас. — Откуда у тебя этот щит?