Личный дневник моей фиктивной жены - Виктория Стальная

нашей последней встрече Ника была такая робкая, взволнованная, бледная и изрядно похудевшая, и я видел в ней не свою жену тогда, а лишь унылую тень. Женщина же на видео выглядела вполне здоровой, крепкой, слегка загорелой и смотрела явно на меня и с нескрываемым вызовом своими серо-голубыми глазами, её русые волосы непривычно для меня, обычно любимая завевала кудри, были выпрямлены, а макияж…что за вульгарность…любимая никогда не красила губы красной помадой, считая это моветоном для своего молодого возраста. И как на зло Вероника пришла…нет, этого не могло быть…моя якобы жена была одета в белый строгий костюм из жилета с вырезом на груди, расшитого пуговицами из жёлтого золота со вставками изумрудов, и укороченные прямые брюки со стрелками. Она выжидательно смотрела в камеру и стучала высоченными шпильками своих чёрных лакированных туфель. Её дорогие серёжки в тон пуговицам на жилете поблёскивали через призму экрана моего компьютера. Эта женщина-моя фиктивная жена выглядела точь-в-точь, как Анжелика…Анжелка будь она не ладна! Да, я тут же вспомнил наш последний разговор с…Никой, её поэтичную речь тогда об Анжелике: ведь любимая не говорила, а тихо кричала, словно раненая птица. Воскресшая Вероника делала всё напоказ…для меня, заведомо зная, что это пикантное видео непременно попадётся мне на глаза, можно было даже к бабке не ходить. Михаил Пшеничный верно заметил: Вероника действительно говорила надменно, с высока, демонстрируя, что она — эдакая барыня, которой прислуживает какой-то холоп… Моя Никуля никогда так не говорила с людьми, и она бы не стала принижать своего друга и шеф-повара некогда любимого ею «Пегаса», вообще кого-то принижать…Так себя мог вести я, но только не она…»

Что мне было думать? Одному Богу известно. Да, так невольно и становишься верующим, ибо неоткуда тебе ждать спасения и утешения, по крайней мере, когда тобой овладевают эмоции, то сначала ты не можешь сам понять ситуацию, найти ответ. Я не знал, как мне быть. Была ли на видео настоящая…моя Вероника…или её сыграла плохая актриса? Куда пропала Марго? Почему именно сейчас возникла эта якобы Ника? Тем временем пришёл курьер из «Пегаса» и принёс мои любимые пирожные с бананом и маскарпоне и латте. Пирожных было многовато для меня одного, я ограничился всего двумя, запил их замечательным латте, откинулся в своём кресле и даже на мгновение возблагодарил неизвестного мне психа или свою-чужую Нику за такие дары. Пирожных было много, и четырьмя из них я угостил Настеньку, ещё три с удовольствием употребил Вишня. И ничего не предвещало беды, я даже слегка успокоился, потерял бдительность. Но спустя полтора часа Насте стало плохо. Вишня залетел в мой кабинет, грубо матерясь, начал кричать:

— Это всё ты. Чёрт бы тебя побрал с твоей Никой. Теперь моя Настенька умрёт. Вы! Вы несёте смерть!

— Спокойно. Вишня, в чём дело? Объясни толком.

— Объяснить? Там Настенька после твоих пирожных умирает! У неё пена идёт изо рта, она вся трясётся, горит. Да я тебя за Настю! — Олег бросился на меня с кулаками, но уж больно жилистый был мой помощник, так что мог лишь по-детски по мне постучать своими кулачками. Мы вызвали скорую, полицию, я пытался, как мог, успокоить Вишню. И скорая, и полицейские приехали на удивление быстро. Но стремительнее всех к нам неожиданно пожаловала мама Настеньки.

— Алексей Корф, какого чёрта ты чуть не угробил мою дочь?! Да я тебя под суд отдам.

— Антонина Петровна, смените уж гнев на милость ради всего святого. В чём моя вина?

— Для тебя нет ничего святого, Корф. Уж я-то знаю! В чём твоя вина: а не тебя ли отравить хотел клоун?

— Антонина, вы знаете что-то про клоуна?

Я уже и думать забыл про неизвестного мне клоуна, как-то он эпизодически появился и исчез. Но теперь я начал припоминать…. Что там говорила Анжелика своему Баршаю?

«Пашенька, я не знаю, ничего не знаю. Я и лица его не видела! Он в маске клоуна был с розовым шариком на носу!»

Потом ещё этот клоун заявился ко мне домой. Я снова по крупицам восстанавливал ход развития событий.

Мои охранники тогда сказали, что на них напал некий мужчина в маске клоуна. Он перелез через забор и стал требовать выйти к нему меня. Охранники попытались его остановить и объяснить, что меня нет дома. И тогда клоун пригрозил, что я отвечу за всё и за убийство своей жены, и за то, что у этого клоуна увёл девушку. Какую девушку я увёл? У кого? Почему клоун всего пару раз всплыл в поле моего зрения и сразу бесследно исчез? При чём здесь мать Насти?

— Алексей, вот как ты был сам клоуном, так им и остался. Ты же понимаешь, что отравленные пирожные предназначались тебе. Так какого чёрта, ты сам их все не съел, а людей стал подставлять? Ни в чём не повинных людей, Корф!

— Антонина, вы перегибаете палку. Ваша дочь пострадала совершенно случайно.

— Конечно, вокруг тебя все всегда страдают совершенно случайно: я, Вероника, Анжелика, теперь ещё и Настенька. А ты опять выйдешь сухим из воды.

— Чёрт возьми, да что же вы всё вместе смешиваете? И вообще, при чём здесь вы? Откуда вы столь осведомлены о моей личной жизни?

— Алекс, ты ведь меня узнал! И ты не мог не увидеть вашего с Настей сходства?!

— Антонина, что вы мелете? Какое сходство с Настей, чьё?

— О Господи, Корф, Настя — твоя дочь, наша дочь! Ты ни разу не заметил, как вы похожи?

— Тонька-Зорька? Так это ты?! Фух! А я уже было подумал…

Я радостно обнял Антонину. Но она продолжала оставаться холодной и рассерженной.

— Тонька-Зорька, это всё, что ты мне можешь сказать? Да, дорогой, ты повзрослел лишь сединой волос. Чего не скажешь о твоём духовно-нравственном развитии. И как ты только такой бизнес построил?! — Моя первая юношеская любовь нервно рассмеялась и похлопала укоризненно меня по плечу.

— Ты ведь Золотова сейчас, а Настя Зорькина! Как бы я догадался, что Настенька — твоя дочь? Моя дочь? Почему ты мне не сказала, что беременна? Почему ты теперь Золотова?

— Алекс, сколько вопросов, эмоций? Ты давно ли стал таким чувствительным?

— И ты считала меня бездушной тварью, да?

— Почему сразу тварью? Впрочем, все мы — Божьи твари.

— Тоня, ведь я тебя долго искал! Ты тогда так неожиданно исчезла, даже записки не оставила. Я ничего не понимал, не знал, что и думать.

— Милый Алёша, я сейчас расплачусь, право. Просто встреча в программе «Жди меня»! Я тоже тебя