Всем смертям назло - Владислав Титов

— Иногда мне говорят с укором: "Ты, Титов, шахтером был, техникум горняцкий закончил, а шахтерскую жизнь молчком обходишь". Писать о том, что делал вчера или делаешь сегодня, трудно. Мне кажется, что от каждого события надо отойти, посмотреть на него со стороны и потом уже объективно исследовать…

Я возвратился домой словно на крыльях, а дома меня снова ждали письма.

"Уважаемый товарищ Титов!

Пишет вам заведующая библиотекой шахты № 23 Александра Григорьева. В нашем горняцком поселке только и разговоров сейчас, что о вас, о вашей книге, вашей жизни.

К нам в библиотеку то и дело заходят углекопы — и ветераны, и совсем еще молодые, все они обращаются ко мне с просьбой рассказать о вас поподробнее.

Возьму на себя смелость утверждать, что у писателя и библиотечного работника одна и та же цель: воспитать истинного человека. Только вы пишете, а мы пропагандируем ваши произведения устным слогом. Сейчас библиотека совместно с шахтной комсомолией готовит читательскую конференцию по книге "Всем смертям назло…". И насколько же, я вам скажу, облегчается задача пропагандиста книги, если со страниц художественного произведения идет в нашу жизнь правда, освещенная возвышенным отношением к людям. У читателей, особенно молодых, настоящая жажда — найти в литературе достойный образец для подражания, найти, как выразился поэт, "делать жизнь с кого".

Все мои земляки убедительно просят вас приехать к нам на обсуждение повести. Уверена, вас в нашем шахтерском поселке встретят так же восторженно, как и в любом другом месте нашей необъятной Родины.

Антрацит, Ворошиловградская обл.".

"Уважаемый товарищ Титов!

Вашу повесть "Всем смертям назло…" мы поставили на самое почетное место в нашей домашней библиотеке. Это сравнительно небольшое по объему произведение произвело на всех членов моей семьи неизгладимое впечатление оно учит нас правильно жить.

Ваше творчество убеждает нас, что большая любовь, верная дружба, товарищество способны творить чудеса, преодолевать любые препятствия. Проповедь высоких нравственных идеалов — характернейшая черта советской литературы вообще, поэтому в демократической Германии книги писателей первого в мире социалистического государства пользуются поистине всенародным спросом. Для меня, как для женщины, подлинным примером в жизни стала ваша дорогая подруга Рита.

Я посвятила свою жизнь борьбе за мир, за то, чтобы наши дети росли гуманными, чуткими, порядочными людьми.

Ваша книга — мой первый помощник в этом деле.

Мице Ланге. ГДР, Лейпциг".

"Только что прочитали вашу повесть — вашу светлую трагедию. Читал и "горел". Спрятался в спальню от жены и, как мальчишка, плакал. В моей судьбе были тоже трагедии, но тогда я не мог плакать, а над книгой не удержался. Нет, я оплакивал не ваши раны. Не мог сдержать слез там, где сталкиваются мужество, преданность и святость.

Большое вам спасибо от меня, от Раи — авансом (она еще не читала) и от всех тех, в ком ваш труд посеял семена подвига и святыни. Как у нас все-таки мало таких современных кинофильмов.

Мне 30 лет. Прочитав вашу повесть, я просто с этой минуты ощутил железную необходимость быть лучше, чище, выше, чем раньше.

Междуреченск, В. Юрченко".

"Дорогая Рита!

Сегодня получила "Литературную газету". Прочитала о вас. Плакала. Но как я вам завидую! Два года назад трагически погиб корабль, на котором находился мой муж (об этом сообщалось в газетах). Как я молила силы природы, чтобы он вернулся каким угодно — без рук, без ног, лишь бы я знала, что для него жизнь не окончена и он сможет еще что-то делать. Но судьба оказалась беспощадной…

Вот уже третий год мы с сыном Вовкой ждем, чего-то ждем, ждем чуда, а оно не приходит. Это хуже любой пытки. И поэтому s так рада за вас всех тебя, Славу, Танюшку.

Будьте счастливы!

Тамара Огарь. Находка".

"Уважаемые Рита и Владислав Титовы!

Пишу вам двоим, даже не знаю, кому больше. Обычно о своих впечатлениях принято писать автору. Ему же, как правило, адресуются все похвалы и замечания. А мне хочется писать вам обоим. И не обижайтесь, Слава, если больше восторгов в этом письме придется на долю вашей жены.

Счастливый вы человек, Владислав Андреевич, потому что у вас не просто жена, а настоящий, верный, искренний друг, товарищ и помощник. Думается, что каждая строка вашей повести — это гимн (я не боюсь этого слова!) верности, мужеству, преданности самого дорогого человека.

Мне тоже немного досталось от судьбы-злодейки, хотя, разумеется, не пришлось пережить и тысячной доли того, что выпало вам. Но ведь каждая болячка болит по-своему. В нескольких словах моя история выглядит так: первый раз я родился в ноябре — и это было давно. А недавно люди в белых халатах трижды возвращали меня к жизни. У меня, увы, не оказалось такого друга, какой был рядом с вами, хотя мы по-прежнему живем под одной крышей, живем как добрые соседи, а порой и как недобрые…

С искренним уважением Валентин, г. Минск".

"Дорогой Владислав Андреевич!

Получив ваш категорический отказ, приношу тысячу извинений, но я не могу примириться с мыслью, что герои вашей повести не появятся на сцене. Вы убеждены, что все страдания, которые пережили Сергей и Таня, не предмет для сценического воплощения и даже не предмет театрального искусства. Я не могу с этим согласиться. Надо, просто необходимо ваших героев показать на сцене. Театр — это великая сила, и, если тысячи сердец одновременно забьются в унисон от сострадания, от жгучей обиды за какие-то свои жизненные промахи, от великой гордости за современника, ради этого, поверьте, стоит поработать. И хочется думать, что каждый спектакль будет хорошим уроком мужества для молодого поколения. Сергей Петров — настоящий герой нашего времени, воплотивший в себе лучшие качества советского человека. Первозданный смысл приобретают понятия любви и верности, самопожертвования и целеустремленности. Герои вашей повести живут среди нас, и это придает ей огромную силу и убедительность.

В поисках репертуара мне приходилось перечитывать великое множество современных пьес. И должен вам сказать, многие из них вызывают чувство протеста и возмущения. Многие драматурги и критики пытаются активно утвердить на сцене дегероизацию современной жизни. Ими напрочь отрицается место подвига в сегодняшнем дне. Вот, например, в одной пьесе описывается, как молодые, здоровые люди где-то на Арбате, в тесной квартире, три акта мучаются, не зная, где и как применить свою молодую энергию. К концу один из "героев" решает поехать в Сибирь. Это, видимо, и надо понимать как подвиг нашего современника.

Нет, тысячу раз вы не правы, дорогой Владислав Андреевич! Я убежден, что ваши Сергей и Таня должны, и как можно скорее, появиться на подмостках советской сцены. Необходимо, чтобы как дурной сон исчезли лоботрясы-бездельники с их пустопорожними конфликтами.

Я принадлежу к старшему поколению, более тридцати лет своей жизни отдал театру и часто задаю себе вопрос: а не отстал ли я? Но вот моя дочь Татьяна, которой нет и двадцати, активно убеждает меня в необходимости создания пьесы-спектакля по вашей повести "Всем смертям назло…". "Я сама молодежь, живу среди молодежи, — говорит она, — и хорошо знаю, сколько путаницы в головах юношей и девушек и даже превратного понимания жизни, настоящего геройства, любви и верности. У тебя большой театральный опыт, — донимает она, — ты обязан поставить спектакль, потому что он нужен, необходим нам как хлеб, как воздух".

В общем, я окончательно и безнадежно заболел идеей поставить спектакль. Да, но как это сделать? Необычное построение повести, обилие внутренних монологов, раздумий о жизни, а главное, очень много места занимают физические страдания. В этом вы правы, страдания нельзя тянуть на сцену. Но ведь есть же борьба человеческого духа! Вот что нужно взять за основу.

Что бы я ни делал, куда бы ни шел, меня всюду преследуют герои вашей повести. Я зачитал ее до дыр.

Вы уж извините, но я не удержался от соблазна и начал энергично работать над планом пьесы. Это стало моей жизненной необходимостью. Естественно, у меня нет необходимых литературных данных, но есть богатейшее знание сцены, ее законов, обычаев, внутреннего движения.

Я контурно сделал наброски будущей пьесы и познакомил с ними товарищей, членов художественного совета нашего театра. По этому поводу состоялось специальное совещание в идеологическом отделе областного комитета партии. Товарищи одобрили идею создания спектакля. "Поезжайте в Ворошиловград к Титову, — сказали они, — и непременно добейтесь его помощи, он наш земляк, родился на нашей Липецкой земле, не может он отказать!"

На днях я приеду к вам. И не уйду, не добившись вашего согласия. Как хотите. Если к вам придет желание выставить меня за дверь, все равно меня это не остановит. Я должен добиться вашего согласия, и не только согласия, но и участия в написании пьесы. Это необходимо нашему народу, и совет товарищей по партии я принял как партийное поручение.