Дочь прокурора - Элла Александровна Савицкая

на что способен этот мужчина и, если он узнает… я даже представить не могу, что он может сделать Никите.

В горле ком встал, потому что я не понимала, как это правильно описать. Это ведь так унизительно! Захотелось сквозь землю провалиться лишь бы не упоминать это при нём. При человеке, который никогда не должен был бы узнать обо мне этой информации.

- Я жду, Лия. Ты ведь понимаешь, что я могу узнать сам.

- Нет, пожалуйста! – я дернулась в его руках, и Амир позволил мне обернуться. Быстро натянув бретельки платья, я уперлась ему ладонями в грудь, – Я не хочу быть той, о ком ты знаешь буквально всё. Не хочу, как муха под микроскопом. Встречаться с тобой, делиться, осознавая, что ты уже вероятно знаешь каждую мелочь.

- Я поэтому до сих пор этого еще не сделал, - Амир вновь вернул руки на ограждение позади меня, но не отошел даже на миллиметр, давя на меня своим телом, властью и энергетикой, - Мне тоже хочется с тобой, не как с другими. Мне нравится, когда ты открываешься сама. Поэтому я даю тебе шанс рассказать всё. Один шанс.

Воздух с шумом наполнил мои легкие, а ладони задрожали.

- Это давно было, - я опустила глаза на расстёгнутую пуговку на вороте черной рубашки, избегая зрительного контакта, - один парень всё время требовал моего внимания и пытался взять его силой. И однажды он… удержал меня, начал трогать… - я не смогла этого произнести, и зажмурилась, - и тогда это произошло со мной. Я испугалась, потому что это показалось аномальным. Мне не нравился ни парень, ни то, что он делал. А он подумал, что, если я получила оргазм, значит мне понравилось. И потом пытался сделать это еще.

Распахнула глаза и тут же пожалела об этом. Если бы можно было расчленить взглядом, Амир бы сейчас это сделал. Не со мной, нет. Я прекрасно понимала на кого направлена эта клокочущая ярость.

- Кто?

- Я не скажу! - сгребла пальцами его рубашку и уверенно посмотрела в глаза. – Это в прошлом. Больше этого не повторится.

- Ты еще видишься с этим человеком?

- Нет.

Соврала. Я впервые соврала Амиру, смотря ему прямо в глаза, но признаться не могла.

Для себя я решила, что обязательно поговорю с Никитой. Раньше мне было стыдно, я не понимала почему со мной всё это происходит, и винила себя. Думала, что может это я ненормальная и больная, если моё тело так реагирует. Поэтому и признаться ему не могла. Но теперь я знаю, что дело совсем в другом. И больше не позволю Звягину к себе прикасаться!

Я видела, как играли желваки на суровом лице Амира, как сжималась широкая челюсть, поэтому потянулась и начала целовать плотно сжатые губы.

- Отпусти это, пожалуйста, - зашептала, скользя ладонями по твёрдой, как стена груди. Каждая мышца его тела была натянута до предела, говоря о том, насколько он зол и что готов, наверное, на самое худшее, - Ты говорил, что у каждого в жизни есть опыт. Это мой опыт.

- У тебя не должно быть такого опыта! – Амир снова сжал мою талию и отстранил от себя, смотря так, будто хотел свернуть мне шею.

- У тебя, я думаю, тоже в жизни сложилось много чего не так, как тебе хотелось бы. Но ты прошел через это. И стал сильнее. Мне пришлось тоже прочувствовать то, чего бы мне никогда не хотелось испытывать, но оно уже произошло. И больше не повторится! Прошу тебя, не делай чего-то, что заставит меня быть с тобой нечестной. Я не хочу бояться тебе о чем-то рассказать только из-за того, что буду опасаться последствий.

Хотя я уже боюсь… Так сильно, что внутри всё дрожит от этого страха и говорить получается с трудом, но я действительно не хочу, чтобы потом пришлось скрывать от Амира еще большее. У меня уже есть отец, с которым я ничем не могу поделиться, я хочу, чтобы с Амиром было иначе.

- Лия, ты должна мне пообещать, - он поднял моё лицо за подбородок и крепко сжал его, удерживая мой взгляд, - если что-то подобное повторится, или хотя бы намёк на подобное, ты мне расскажешь.

Я кивнула.

- Хорошо.

- Ты меня услышала?

- Да! – я снова приподнялась и положила ладони ему на шею, - пожалуйста, давай мы больше не будем об этом. Сегодня слишком хороший день, чтобы его испортить.

Не знаю скольких сил стоило Амиру, чтобы пойти мне на уступки. Думаю, немало, но он наконец надавил мне на затылок и поцеловал. А после взял прямо здесь, на крыше. Развернул меня к себе спиной и заставил забыть об этом ужасном воспоминании.

Ночь мы провели в его постели. Сегодня она разительно отличалась от вчерашней. Не было спешки, желания утолить поскорее первый голод. Нееет, Амир его утолил на крыше, а ночью брал меня неторопливо, изощрённо, доводя меня до оргазмов снова и снова, как если бы он получал самый настоящий кайф от того, сколько раз я захожусь в экстазе под ним, на нём, как это только не происходило.

Я поняла, что значит – полностью принадлежать этому мужчине. Амир дарил мне столько ласки, что порой у меня создавалось ощущение, что от одних лишь прикосновений можно потерять сознание. Его руки, язык, губы – я начала испытывать в них самую настоящую потребность. Когда он отстранялся, я готова была хныкать только бы он снова вернулся ко мне. К контакту кожа к коже и чем теснее, тем лучше. Он подсадил меня на себя, как на иглу. И лишь к утру, когда я уже думала, что еще немного и сойду с ума, он наконец позволил мне уснуть.

Домой я вернулась выжатая, как лимон. Тело ныло, кожа помнила каждую жадную отметину, оставленную в порывах, когда Амир срывался и вторгался в меня как обезумевший. А отметин на моих бедрах осталось не мало. Осматривая себя в зеркале, я стояла и улыбалась. Эти… провела пальцами по талии, Амир оставил, когда брал меня сзади… Обернувшись спиной, заметила на лопатке красное пятно. Я точно помню, когда Амир оставил его. Он целовал мою шею, навалившись на меня сверху и медленно скользя внутри меня, пока я дрожала от накатываемого волнами удовольствия. А когда оно свалилось на меня лавиной, я вонзила зубы ему