Одинокий тролль. Дорога ярости. Путь Эскалибура - Дэвид Вебер

– Тебе бы это все равно не помогло, – сказала Леонова. – Пистолет закодирован на определенную личность.

Он приподнял брови с выражением усталого любопытства, и она погладила его по плечу:

– Расслабься, Дик. Пойми: хвастаясь своими игрушками, я обретаю чувство уверенности в себе – ясно? Видишь ли, все в твоем мире кажется мне таким же удивительным, как тебе – эти штучки.

– Но ты, по крайней мере, более или менее понимаешь, что к чему, а я…

– Правда. Ну, ладно, пистолет закодирован на мою личность – значит, я одна могу из него стрелять.

– И это навсегда? – Идея показалась ему интересной.

– Угу. Когда я умру, игрушку придется отправить в переплавку, потому что перекодировать ее невозможно. Из-за этого, должна добавить, флотское начальство очень недовольно, если мы теряем оружие – оно стоит дорого, и его невозможно кому-либо передать. Но зато – никакого черного рынка ручного оружия!

– Тоже решение проблемы.

– Смотри. – Она прикоснулась к одной из кнопок сбоку. – Я ставлю его на одиночную стрельбу на самой низкой мощности – нам ни к чему слишком шуметь.

Она подняла пистолет на уровень грудной клетки и навела – с такой же небрежностью, как если бы просто указывала на что-то пальцем. Эстон тут же узнал эту манеру, характерную либо для опытного стрелка, либо для самоуверенного новичка.

Леонова нажала на спуск.

С самим пистолетом ровно ничего не произошло. Не было ни отдачи, ни шума, ни вспышки огня из ствола, ни даже просто щелчка, зато кое-что произошло там, куда целилась Леонова. Слух Эстона поразило чудовищное шипение, а на расстоянии примерно пятидесяти ярдов от «Аманды» среди океанских волн возникла кипящая дыра пара. Большая дыра в форме полусферы, глубиной примерно в десять футов.

Он уставился на нее в немом изумлении, но она исчезла так же внезапно, как и возникла.

– Мм-да… – протянул Эстон, когда пар превратился в легкий туман и обдал обоих крохотными каплями дождя. Затем он спросил внезапно осипшим голосом: – И это была минимальная мощность?

– Угу. – Леонова небрежно засунула пистолет в кобуру, и в ее глазах вспыхнул и погас жестокий огонек.

– И это – одиночный выстрел… То есть ты можешь стрелять очередями?

– Конечно. Но это приведет к большому расходу боезапаса. На полной мощности я опустошу магазин за двенадцать импульсов.

– А что это такое, черт возьми? – спросил он. – Как это называется?

– Как ни смешно, мы называем эту штуку бластером, – сказала она виновато, и Эстон закрыл глаза. Мог бы и сам догадаться, подумал он. – А вот что это такое, объяснить довольно-таки непросто…

Она с пониманием взглянула в его усталые глаза.

– Это можно представить себе таким образом, Дик. Энергетическое оружие, питающееся от накопителя энергии, проецирует на цель заряд плазмы. В полностью автоматическом режиме на максимальной мощности оно выдает примерно одну целую восемь десятых килотонн энергии в секунду – или чуть больше двадцати одной с половиной килотонн из одного полного магазина, так как делает выстрел в секунду. Разумеется, – добавила она, подумав, – если разряжать магазин с такой скоростью, после каждой очереди придется перезаряжаться.

– Бог ты мой! – воскликнул он, вспомнив о запасных магазинах в кобуре. – Да ты просто ходячая атомная бомба! А не слишком ли это сильная штука?

– Не слишком, – ответила Леонова. – Мы ведь из бластеров не друг по другу стреляем. Они предназначены для уничтожения троллей, а это работа не шуточная. Я не слишком много знаю о степени развития вашей металлургии, но подозреваю, что ваши лучшие оружейники даже не могут предположить, насколько прочны эти мерзавцы. А скорость реакции у них столь велика, что их необходимо убивать с первого выстрела. Но ты, конечно, прав: у бластера огромная огневая мощность, и именно поэтому их кодируют, как я объясняла.

– Да, это понятно, – с готовностью согласился Эстон.

От одной мысли о том, какая разрушительная сила висит у нее на бедре, ему было неуютно. Он встряхнулся, стараясь усилием воли прогнать слабость.

– Ладно, – произнес он. – Не забудь мне напоминать, чтобы я вел себя очень осторожно, когда общаюсь с тобой.

– Обещаю, – ответила она с едва заметной полуулыбкой. – Но скажи-ка, – добавила она, внезапно посерьезнев, хотя озорные огоньки по-прежнему мерцали в глубине ее глаз, – заменит ли эта штука мой неработающий гермокостюм?

– Думаю, что да, – медленно ответил Эстон. – Да, Мила, она произведет сильное впечатление.

Глава 11

conquer (перех. гл.), -quered, -quering, -quers 1. Подчинять своей воле, нанести поражение, в особенности посредством военной силы. 2. Обеспечить себе контроль над чем-либо, особенно посредством военной силы. 3. Преодолеть физически, морально или психически. (неп. гл.) 1. Победить, оказаться победителем. [от ср.-англ. conqueren, от старофр. conquerre, от лат. соnquirere: отыскивать, завладевать, добывать]

– Это Англия? – Людмиле приходилось перекрикивать шум ветра и волн. Одной рукой она держалась за растяжку, и мельчайшие водяные капли окружали ее фигуру радужным сиянием. Она без малейшего страха стояла на носу яхты и указывала свободной рукой вперед. Эстон прикрыл глаза рукой и посмотрел в ту же сторону, что и она.

– Лучше бы это была Ирландия! – крикнул в ответ Эстон. – Я ведь, ясное дело, иду без GPS и даже без Loran – впервые за много-много лет… И все из-за тебя.

– Гм! –Леонова проворно прошла по узкому проходу между каютой и краем палубы, уверенно держась на ногах, несмотря на довольно сильную качку.

Она на мгновение скрылась за подобранным главным парусом, а потом показалась снова. Ее щеки разгорелись, а волосы были влажными от брызг пены. В лучах солнца они горели ярким огнем; глаза ее сияли, и Эстон с нескрываемым удовольствием любовался ею.

– Хоть я и не с Терры, Дик, я знаю, что Англия и Ирландия – это разные острова.

– Так оно и есть, – подтвердил он, похлопав по скамье рядом с собой.

Она так естественно оказалась в его объятиях, что Эстон тянул время, наслаждаясь этим чудом. Он наклонился, чтобы легонько поцеловать мочку нежного уха, едва прикрытого растрепавшимися каштановыми волосами. Несмотря ни на что, Людмила – на редкость здоровая личность, подумал он, без малейших следов пуританства, которое пронизывало общество, в котором он жил.

– Ты говорил, что хочешь идти в Англию.