Простолюдин (СИ) - Рокотов Алексей

— Да, почему, ты, не рассказал? — она отодвинула меня в сторону и ворвалась в комнату.

— О чём? — переспросил я, не понимая, что происходит.

— О том, что с тобой произошло, о дочке, о Прохорове, в конце концов, — Шай кружилась по комнате, не на секунду не останавливаясь. Её глаза горели лихорадочным огнём.

— Кать, что происходит? Я рассказа… — она толкнула меня в грудь, от чего я сделал шаг назад.

— Знаешь как моя фамилия? Нет? Нет?! Прохорова! — последнее слово она выкрикнула.

Мои мысли заметались. Это что насмешка? Или какой-то нездоровый прикол?

— Давай адрес дочки! Где она? В детдоме!? — Никогда раньше я не видел Шай в таком состоянии. Казалось ещё немного, и она начнёт крушить комнату.

— Кому-то из вашей гнилой семейки? Не дождешься! — рыкнул я, когда всё-таки поверил её словам. Шай зарычала и попыталась меня ударить.

Руки сами собой схватились за рукояти сабель. Стоп! Это ведь Шай… Или всё-таки Прохорова Екатерина?

Она снова пытается достать меня. Рывок за руку на себя. Разворот. Её руки в замке за спиной, второй рукой держу вырывающееся тело. [MOU2]

Борьба длилась около минуты, затем Шай обмякла, послышался всхлип, плечи опустились и расслабились. Я медленно отпустил её руки и развернул к себе.

Её лицо расчертили две мокрые дорожи. Она вся дрожала словно от озноба. Положил ладони ей на плечи, заглянул в заплаканные глаза.

— Кать, ответь, что происходит? — еле слышно прошептал ей на ухо.

— Прости Андрей, не знаю, что на меня нашло. Вернее знаю, я вспомнила одну девочку, потерявшую обоих родителей в автокатастрофе. Тогда ей было пять, сейчас двадцать четыре, и она стоит перед тобой. Прости.

— А почему ты назвалась Прохоровой? — спросил я, всё ещё не понимая.

— Это действительно моя фамилия, только вот, тот Прохоров, отправивший тебя в Эллирию, не мой отец, а мой дядя. Егор — двоюродный брат.

— И зачем ты мне это рассказываешь, не можешь не понимать, что ничего хорошего к ним я не испытываю, скорее наоборот, — я сделал пару шагов назад, отстраняясь.

Катя заметила это и горько улыбнулась.

— Когда родителей не стало, меня с Максом усыновил дядя, но вместо того чтобы ввести в семью и принять как родных, нас поместили в закрытый детский дом. Элитный, но от этого не менее одинокий. Ничего не напоминает, Андрей? Дядюшка предпочитает не марать руки и когда это возможно, просто прячет мешающих ему людей подальше. С тобой он поступил, так же как и с нами, — горькая усмешка пробежала по её губам, — Откровенно говоря, наш приют был лагерем для двух десятков ненужных никому детей богатых родителей. Знал бы ты, как мы с Максом просились домой. Смотрели сквозь окна особняка, на проезжающие вдалеке машины и мечтали, что нас заберут, — слёзы снова потекли по её лицу. Внезапно её голос окреп, в нём прорезалась сталь, — Дядя нас ни разу не навестил. Да-а, он был занят! В срочном порядке, переписывал на себя компанию отца, где работал у него на побегушках. И когда нас, наконец, выпустили оттуда, в шестнадцать лет, он поднялся уже на такую высоту, что только презрительно посматривал на двух сирот. И ещё этот липкий взгляд моего братишки… Ненавижу!

Шай резко замолчала, подошла ближе и открыто, но без вызова, посмотрела мне в глаза.

— Андрей, я знаю каково сейчас твоей дочке. Позволь мне помочь. Хотя бы как компенсацию за то, что наша семья сделала. У нас с Максом есть деньги и связи, мы можем и хотим помочь. Просто поверь мне…

Сомнения, роем шершней, метались в голове, но ответил нейтрально:

— Женя живёт с бабушкой, не знаю, чем ты можешь помочь, — растерянно пробормотал я.

— Значит не детский дом? — с души Шай как будто упал камень, она слегка повела плечами, распрямилась и чётко, полностью веря в свои слова, произнесла, — Но всё равно, моя помощь будет не лишней!

Секунда сомнений с моей стороны и я всё-таки решился.

— Чёрт, с тобой! — я написал адрес и контакты Антонины Семёновны на личную почту Шай. — Но если с дочкой что-то случиться…

— И на том свете достанешь. Я понимаю, — ответила она спокойно.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Если честно, я был бы даже рад, если бы Женя и Шай подружились, престарелая, зачастую, тяжело болеющая бабушка, которая застала ещё Хрущёва, не может дать то же, что молодая полная сил женщина.

Шай выдохнула.

— Спасибо, Андрей! Поверь для меня это важно…

— Верю…

В глазах Шай забегали чертенята. Она подошла к двери, задвинула засов.

— Есть ещё кое-что… — медленно, струясь по полу словно шёлк, она подошла ко мне вплотную. Я услышал её учащённое дыхание. Мягкая ладонь уперлась мне в грудь и с силой толкнула. Я оказался на кровати и заворожено смотрел за действиями Шай. Она не спеша залезла на меня, словно наездница.

Её рука зарылась в волосы, секунда и они чёрной лавиной упали вниз. Ладонь переместилась к груди. Медленно, словно дразнясь, Шай расстёгивала пуговицу за пуговицей. Тусклый свет свечей осветил ложбинку между грудей. Ещё пара пуговиц. Палец прошелся по плоскому животику. Рубашка отлетела в сторону.

Я заворожено наблюдал, не решаясь вмешаться. Казалось, что вместе с одеждой Шай скидывает с себя и скорлупу, охраняющую её от невзгод. Когда лифчик отлетел в сторону, я не выдержал. Зарычал и притянул к себе мягкое тело. Впился в её губы, тут же оторвался и поцеловал, в шею. Катя застонала и постепенно, но с каждой секундой всё быстрее начала раскачиваться бёдрами. В сторону полетела моя рубашка, затем штаны. Я сорвал с неё остатки одежды…

Поспать, в ту ночь, нам так и не удалось.

Глава 28

Четыре часа утра.

Шай отправилась в реал. А я пробирался по пустынным, покрытым тьмой улицам, лишь редкие магические фонари давали немного света. Рядом семенили Дракоша и Клык. Здраво рассудив, что на центральных улицах мне лучше не появляться и выбрал путь по закоулкам.

Через час, над горизонтом должно показаться солнце и лучше, если я успею свалить из города до этого момента. Решил, что выходить через главные ворота не самая удачная мысль, поэтому пробрался по каменной лестнице на стену, подождал, пока пройдёт патруль и перемахнул через стену.

Высота около четырёх метров, так что приземление выдалось жёстким. Рядом, расставив крылья, спланировал Дракоша. Летать он пока не научился, хотя попытки совершал всё чаще, но вот так спланировать с высоты уже был способен. Мелькнула тень. Это Клык, цепляясь за мелкие стыки между блоками стены, быстро спускался вниз.

— Готовы? — спросил я. Дракоша повилял хвостом, — Тогда, двинули.

Вдалеке, у ворот, заметил отряд из пяти человек. Они застыли недалеко от стены, так чтобы выходящие из города, не могли их заметить сразу и чего-то ждали. Или кого-то. Не удивлюсь если фиксируют всех, кто выходит из города. В любом случае, выходить к ним я не собирался. Держась в тени крепостной стены, отошёл на пару сотен метров. Так чтобы мой силуэт точно не был виден от ворот и мелкими перебежками, от куста к кусту, ушёл от города.

Через километр увеличил темп и побежал лёгкой трусцой. Благо, ночная прохлада и свет луны позволяли получать от этого ещё и удовольствие. Остановился слегка передохнуть через три часа, когда нашёл подходящее место, на берегу небольшой речки.

Отчетливо заметил разницу между первым уровнем и сто плюс. Бег приносил удовольствие, никакой отдышки, повысившаяся ловкость помогала не замечать мелкие преграды. Красота. Интересно, каково оно на трёхсотом?

Быстро перекусил и двинулся дальше. Я решил как можно дольше бежать по безлюдной местности, стараясь не попадаться на глаза редко встречающимся местным и игрокам, каким-то неведомым образом забравшимся в подобную глушь. Не хотелось бы вызвать ненужные вопросы, а в том, что кланы будут рыть носом землю, я не сомневался.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Дракошу и Клыка отпустил в вольное плавание. Они значительно превосходили меня по скорости, поэтому на втором часу бега разрешил им охотиться, только чтобы не наблюдать их ленивые морды, в очередной раз поджидающие меня впереди. Но охотится недалеко и только на тех, кто не представляет для них опасности.