Моя судьба - Саша Канес

— Я слушаю!

— На фирме все изменилось, как вы уже могли заметить. Егерева пригрели в правительстве. Причины этого мне до конца не известны. По-видимому, там, наверху, шибко умные как раз и не нужны. Егереву поручили заниматься тем же, что он делал, на государственном уровне. Теперь в каждой африканской или азиатской стране его прямо в аэропорту встречает российский посол, а его контракты гарантируются Российским государством. Думаю, те деньги, что лежат у него на счету, принадлежат не только ему, но и… — Ирина потыкала тонким и ухоженным указательным пальцем правой руки куда-то вверх. — Господин Чертков стал его преданным заместителем. Он перестал предлагать Арсению Натановичу регулярно менять памперсы и усердно нюхать срамные части тела высокого начальства. Теперь сам Игорь Борисович не только норовит лизнуть шефа в грязную жопу, но и сильно в том лизании преуспевает. Таким образом, вы им больше не нужны. Для сокрытия украденных денег организованы новые офшоры, хотя пока и в них особой надобности не имеется. Те, кто забирает пришедшие из-за границы средства, по понятным причинам ни перед кем не отчитываются. Фирма наша не закрыта. Формально не закрыта. Но она спит. А в нашем офисе располагается руководство той самой госкорпорации, что ведает распродажей вооружений. Персонажи, как я уже сказала, те же. В вашем кабинете теперь сидит Чертков. Его приемную занял сам Арсений Натанович Егерев. Вас в природе не существует, как и бывшего партнера Шимона. Деньги ваши вам никто не вернет. Просто незачем делиться, если можно украсть все! Чайный бизнес тоже весь переписан на Черткова и его жену. Я там оставлена на хозяйстве. Не то чтобы мне доверяли, но недосуг Черткову вникать во все эти чаи да специи! — Она недолго помолчала, ожидая, что я что-нибудь скажу на все это. Но мне сказать было нечего. — Надеюсь, у вас осталось хоть что-то на личном счету в Женеве? — спросила Ирина осторожно.

— Увы, не много! — вздохнула я.

— Лучше бы осталось много! — усмехнулась моя бывшая секретарша. — Но ничего! Деньги — дело наживное! Не все довольны происходящим. Гупта, например, понял, что если товар пойдет в индийские структуры через новую фирму Егерева под государственным напором, то ни ему, ни его друзьям никаких комиссионных не дождаться, поэтому он затеял целую программу по дискредитации даже самого имени Арсения Натановича. Отсюда и скандал с рекламациями, который вас некоторым образом коснулся. Чертков понимает, что не только индийское направление, но и часть других, вместо того чтобы укрепиться, могут, наоборот, зачахнуть. Поэтому, не переставая с утра до вечера облизывать вонючие дряблые гениталии господина Егерева…

— Какой же гадкий образ вы опять рисуете! — меня передернуло.

— Зато чрезвычайно реалистический! — парировала Ирина. — Так вот, Чертков готовит себе почву для того, чтобы при первом удобном случае свалить хоть в аппарат правительства, хоть в Думу, хоть куда. Самым выгодным бизнесом сегодня становятся политика и государственная служба. Реальной коммерцией он не занимается. Великий и могучий Лалит Чатурвэди ему тоже теперь ни к чему. И проблемы Лалита ему сейчас тоже глубоко безразличны.

Я хотела было высказаться по этому поводу, но все же предусмотрительно прикусила язык.

Ирина продолжила:

— Кроме того, насколько мне известно, вас сдали!

— Что это значит?

— В плане какого-то очередного замирения с горцами Чертков намекнул кому следует, что знает, кто истинный виновник и организатор разгрома банды Иссы. Надеюсь, конечно, что вайнахи не очень-то поверили. Но все равно стоит быть осторожной и забрать свое семейство от греха подальше. Что касается вашего мальчика, то мне все же удалось узнать, что эта его… то есть ваша… б… прописана у родителей в Ртищеве. Вначале она туда приехала, но сейчас ее там точно нет. Я по своим каналам проверила. Наверное, выждала и помчалась к любовнику. По поводу самого господина Бухарцева я все же разобралась и выяснила, что этот владелец семенного фонда живет и работает не в Саратовской, а в соседней с ней Волгоградской области. Уже завтра мы сможем с ним связаться…

— Не сможем.

— Почему?

— Потому что, надеюсь, мы завтра будем по-прежнему живы, а он, увы, по-прежнему нет…

Ирина громко присвистнула.

— Чья работа?

— Не моя!

Моя собеседница задумалась.

— У меня там, в Волгоградской области, парень знакомый служит, Кирилл. Он офицер в ФСБ. Мы вместе учились. Кстати, служит он, по-моему, именно в том самом районе, где стяжал господин Бухарцев. Проверю вечером.

Температура у меня поднялась, я думаю, градусов до тридцати восьми. Грудь совсем окаменела и еще сильнее болела. Ирина только теперь заметила, что я не в порядке.

— Что с вами? — Она вскочила с дивана и с неподдельным беспокойством бросилась ко мне.

Я объяснила.

— А ну раздевайтесь!

— Это еще зачем? — запротестовала я.

— Я после восьмого класса школы в медицинское училище поступила. Хотела потом на врача учиться. Но… сложилось по-другому. Зато теперь я профессиональная медсестра. Маститы — моя основная специализация. У вас футболка старая есть?

Ирина скинула с себя рабочий костюм и напялила мою старую хлопковую футболку, найденную в недрах платяного шкафа.

— Ножницы маникюрные дайте.

Ножницы были в ванной. Ирина, не раздумывая ни минуты, обрезала свои роскошные длинные ногти с перламутровым маникюром.

— Приготовьтесь — будет больно!

Больно было! Но, похоже, именно Ирина спасла и меня, и мою несчастную грудь!

Али-Хассан

и не только

Перед уходом Ирина сделала мне какой-то особый компресс и, оставив лежать на диване, вернулась в офис. Она рассчитывала отыскать координаты своего однокашника и попробовать связаться с ним. Дело шло к вечеру, а Лалит так и не проявился. Мне стало уже совершенно очевидно, что он опять пьет. У меня в голове совершенно не укладывалось, как человек такого интеллектуального уровня и социального положения, как Лалит, умудряется сочетать свое «брахманство» с порой абсолютно брутальным поведением.

А вообще-то я просто дергалась, осознавая, что вновь мой удел — ожидание, которое я ненавижу всеми фибрами своей души.

Около восьми часов вечера вновь пришел Али-Хассан Култыгов. Он был в приподнятом настроении и с самого порога заявил, что все мои проблемы практически решены.

— У меня нет слов, Али-Хассан! — отреагировала я на его слова. — Правда, вы с самого начала породили во мне чувство уверенности!

— Спасибо! Вы меня захвалите. Но давайте все-таки перейдем к конкретике. Скажу вам честно — ситуация сложилась таким образом, что все, что произошло с вами, оказалось связано и с моими непосредственными служебными обязанностями.

— То есть?

— В Волгоградской области снова начались неприятности. Боюсь, убийство Бухарцева с женой — только начало.

— Эти события могут сказаться на мне и моем мальчике?

— Слава Аллаху!.. Или слава богу, если вам так приятнее, но они уже никак не могут на нем сказаться. Ваш мальчик цел и невредим. Он ждет нас с вами. Послезавтра утром мы с вами вылетим в Волгоград, вы заберете своего ребенка и отправитесь с ним вместе, куда вы захотите.

— Я должна лететь сегодня! — подскочила я. — Спасибо вам, но ждать двое суток немыслимо!

— Сутки с небольшим! Осталось ждать всего сутки с небольшим! Умоляю вас — не беспокойтесь! Раньше мы просто технически не сможем туда попасть. Руководство Волгоградского аэропорта затеяло конфликт с авиаперевозчиком. Мы летим с вами спецрейсом на самолете МЧС. Послезавтра ранним утром он будет ждать нас на Чкаловском аэродроме.

— Я поеду сейчас на машине! — Я бросилась переодеваться в спальню. — Я не могу ждать!

Али-Хассан все же остановил меня. Он объяснил, что дорога на машине займет не меньше времени, и рассказал и про отвратительное качество многих участков дороги, и про напряженную обстановку на левобережье Волги. Мой мальчик, по его словам, уже находится в районном отделении ФСБ того самого района, где располагался элеватор, принадлежавший Виктору Бухарцеву. Ребенка отобрали у арестованной за подлог документов Маши и приставили к нему кормилицу-казашку, а ухаживает за ним старшая медсестра районной больницы.

Али-Хассан, как мог подробно, рассказал мне о происходящих в Волгоградской области событиях.

Обстановка в этом районе уже давно складывалась весьма тревожная.

Несколько лет назад Витя Бухарцев, объединившись с бандой некоего Мурада Чигириева, развернул свой зерновой бизнес на левобережье Волги. Обязанности, разумеется, распределились стандартным образом. Бухарцев скупал зерно у хлеборобов и сдавал его оптовикам и хлебозаводам. Чеченцы же весь бизнес крышевали. Они регулировали закупочные цены на зерно и монопольно продавали крестьянам солярку. Кроме того, Бухарцев с компаньонами активно занимались выкупом акций подчиненных им элеваторов у мелких акционеров — фермеров, рабочих и пенсионеров. Покупали их, разумеется, за копейки. Можно себе представить, насколько местное население полюбило пришедшее к власти интернациональное объединение! А местная власть, включая милицию, ни во что не вмешивалась — жить хотелось, да и кое-что перепадало.