Осколки Прошлого - Андрей Лавригин

Почувствовав пустоту под ногами, я стал неловко дергаться, пытаясь нащупать пол. Рукой, с зажатым в ней фонарем, тщетно пытался зацепиться за гладкие каменистые выступы. Луч света от фонаря плясал на стенах и своде пещеры, выделывая немыслимые пируэты.

Я, похоже, больше мешал, чем помогал Стиву своими топорными движениями.

- Лучше не дергайся, - пропыхтел Стив, перехватил меня за вторую руку, и словно мешок с картошкой медленно спустил вниз.

На твердой земле стало спокойнее. Я отошел от невысокой - полтора метра всего - стены, чтобы дать дорогу Стиву и посветил вокруг.

Луч фонаря не доходил не то что до свода, а даже и до стен! Пещерная зала, в которую мы спустились, была поистине гигантской, и мне стало почему-то неуютнее. Раньше стены прохода, по которому мы шли, давали чувство защищенности. Сейчас же огромные размеры это природной полости подавляли. Первородный мрак будто загустел и сжался вокруг меня и, казалось, ослабевшего луча фонарика. Тьма почти ощутимо давила на плечи. Разыгравшееся воображение тут же нарисовало мне демонов, которые неуловимо быстро избегали света и прятались в черной пелене.

С пола пещеры веяло холодом, но воздух был сухим и пах каменной пылью. Откуда-то из глубины дул несильный ветер, и, уходя в проем из которого мы вылезли, изредка посвистывал.

Сзади вдруг раздался мягкий стук. Я вздрогнул и развернулся. Фонарь ярко осветил Стивена, и он тут же отвернул голову в сторону от прямого света.

- Лил, Артур, не отходите далеко и пристраивайтесь за мной. Дорога здесь совсем не похожа на главный проспект Жемчужины, - сказал он, решив не обращать внимания на мои попытки ослепить его.

Мне стало немного стыдно от того, что я такой трусливый. И решив больше не создавать лишних проблем, пристроился в хвосте маленькой колонны из двух взрослых человек, и одного ребенка удобно едущего на руках у Лил. Теперь он окончательно проснулся и начал издавать различные звуки. Его угуканья и лепетания уходили в темноту и возвращались пугающим, много раз перекликающимся, эхом.

Меня слегка передернуло. И хочется верить, что от холода, а не от этих звуков.

Стив пошел не прямо, а сразу вильнул в сторону. Посветив через минуту по бокам, я понял почему.

Мы шли по небольшому плоскому гребню, а слева и справа пол пещеры начинал уходить вниз. Весь камень был сухим и будто неумело отшлифован пескоструйным аппаратом. По нему пролегали ровные полосы, и часто попадались мелкие сколы, напоминающие осиные норы. Слева, где скат был куда отвеснее, метрах в семи от нас луч фонаря высветил неровный темный провал, вертикально уходящий вниз. Светить по сторонам сразу расхотелось, и я предпочел освещать дорогу под ногами.

Иногда на сухом и местами потрескавшемся камне, попадались неглубокие лужи. Стив и Лилиана не обращали на них никакого внимания, шлепая по ним прямо босыми ногами. Я же не рискнул приближаться ближе к краю гребня, обходя эти лужи, и потому промочил свои тонкие летние ботинки. Идти сразу стало еще неприятней - регулировать теплобаланс я умел только в теории.

Дул легкий ветер. Временами он усиливался и кидал мелкую пыль в лицо. Откуда только ее здесь так много?

Наш путь вдруг преградил толстый, угловатый каменный столб из более темной породы. Он уходил к самому потолку, то расширяясь, то сужаясь, иногда делая резкие непредсказуемые изломы в сторону. Как и весь камень вокруг, он был грубо отшлифованным. Могли ли ветер и пыль вместе сотворить такое в течение многих лет?

Этот столб нам пришлось обходить, приблизившись вплотную к краю нашей тропки. И как назло, именно в этом месте скаты с обеих сторон становились круче. И гораздо более неровными. То тут, то там из них вырастали кривые белесые сосульки с острыми краями.

Я сглотнул. Чтобы преодолеть препятствие, я на всякий случай жался вплотную к столбу, хотя ширина тропки и позволяла идти по ней более свободно. Но в свою ловкость мне не очень верилось.

Стивен, видя мои затруднения, не стал мне ничего говорить. Он просто остановился с другого конца, и подождал пока я пройду, выражая готовность помочь в случае чего. Я был благодарен ему за такую страховку. Чтобы я там не думал, он внимательный человек.

Когда мы преодолели этот столб, тропа вдруг стала делать порывистые подъемы вверх. На ней то и дело возникали большие, некоторые даже и в метр высоту, ступени. И в конце концов, от постоянного подъема, наша дорога превратилась в нечто вроде горного серпантина, и по краям уже были не склоны, а отвесные провалы вниз .

На меня навалилось легкое, но от того не менее жуткое ощущение высоты. Оно становилось отчетливее каждый раз, когда мы поднимались на очередную ступеньку. И тьма по сторонам от нашего в пути только усугубляло положение.

В конце концов, от бесконечного подъема я стал выдыхаться. Стив, как-то раз обернулся ко мне, и, заметив, как я тяжело и неловко забираюсь на очередную ступеньку, решил объявить привал. Лилиана же, даже с ребенком на руках, справлялась со всеми препятствиями уверенно, и даже будто играючи.

Я уселся прямо на середине площадки подальше от краев.

Стивен же и Лилиана устроились прямо на краешке и беспечно свесили ноги вниз, в темноту.

- Недолго уже осталось, чуть-чуть не дошли до нормального пути, - сказал Стив.

- Я не сильна в геологии, но, по-моему, таких пещер на Земле нет. Почему здесь так сухо? - спросила Лилиана.

Их голоса уходили в темноту, а затем возвращались многократно отраженным эхом. Жутковатые звуки...

Стив глянул на нее, и как-то незаметно расслабился. Приобнял за плечи, и после некоторой паузы сказал:

- Есть такие пещеры, правда не такие огромные. На Земле их обычно создает ветер, забивая песок в трещины, и со временем расширяя их. Почему на Венере они такие большие и находятся так глубоко - загадка. По одной из теорий сначала пустоты образовали древние микроорганизмы, но их следов мы не нашли, поэтому вопрос остается открытым. Больше вероятности, что раньше на Венере все-таки была вода. Но когда она исчезла, оставив после себя сквозные пещеры, первую скрипку стал играть ветер и песок.

Я набрался смелости и осторожно подобрался к беседующим... родителям? Затаив дыхание, я аккуратно устроился также как и они - на краю обрыва, свесив ноги вниз. Представив под ногами огромную высоту и сухой твердый камень внизу, я, признаюсь, струхнул. Но уходить уже не стал.

Так мы и сидели втроем, окруженные со всех сторон темнотой. Фонарик впереди высветил еще несколько столбов, похожих на тот, что мы обошли ранее. Такие же неровные, такие же будто обротанные грубой наждачной бумагой. Сколько я не светил и не всматривался, но так и не увидел ни их основания, ни вершин. Столбы выныривали снизу из темноты и, угловато петляя, уходили вверх, в темноту.