Игра на выживание - Marian Felis

взвизгнула пару раз. Её неподдельная радость за брата ввергала в пучину уныния, ведь мне приходилось врать. — На самом деле я видела тебя пару раз в городе и в офисе, правда не решилась подойти — ты такой суровой иногда кажешься со стороны, ужас просто! Я тогда подумала, что вы с Никитосом хорошо смотритесь, и надо же, начали встречаться!

Откашлялась, так как разговор постепенно заходил на скользкую дорожку, и обсуждать то, чего на самом деле не существует, я не стремилась.

— Вообще мы только начали по сути, — вяло отмазывалась я. — Так что не строй особых надежд. Многое друг о друге не знаем, изучаем, в общем, в самом начале отношений.

— Поняла-поняла, — замахала руками брюнетка, игриво провела соединенными указательным и большим пальцами вдоль рта и сделала жест, словно выбросила ключ. — Никому ничего не расскажу. Только маме. Хотя нет, она обойдётся. Пожалуй, Инне можно. И обязательно Дине.

При звуке знакомого имени я дёрнулась, как от удара плетью, и испуганно уставилась на Галину. Девушка быстро смекнула, что к чему, поджала пухлые губы и чуть отвернулась, стараясь больше не встречаться со мной взглядом.

“Посмотри на меня! Скажи хоть что-нибудь!” — хотелось крикнуть, но слова застревали в горле.

— Он тебе не сказал про Дину, и я тоже не могу, — с сожалением в голосе констатировала она. Я лишь отрицательно замотала головой и проглотила огромный ком обиды. — Придёт время — он сам расскажет.

— О чём расскажет? — пробасил весёлый мужской голос из-за спины. Мы обе вздрогнули и затравленно переглянулись.

Глава 29

Галина сбежала. Сделала вид, будто кто-то из детей позвонил и срочно попросил вернуться, схватила маленький рюкзачок, махнула ладонью и была такова. Напоследок, пока босс стоял со скрещенными на груди руками и внимательно следил за каждым моим движением, она прижала указательный палец к вытянутым трубочкой губам в немой просьбе "молчать". Конечно, Никита Алексеевич не мог видеть её жест и ничего не заподозрил, поэтому я нагло соврала:

— Вы должны рассказать, каким были в детстве.

Черные брови медленно поползли сначала вверх, а потом вниз к переносице.

— Это ещё зачем? — хмуро уточнил начальник.

Казалось, внешне я не выдавала эмоций и просто пожала плечами, однако сердце клокотало в районе горла, норовя выпрыгнуть, а по спине скатилась капелька пота.

— Ну, в её глазах мы скоро породнимся, — неуверенно бормотала я. Даже врать о таком было странно и неудобно — будто инопланетянину объясняешь на китайском, как пройти в библиотеку. От одной мысли, что мы с Люцифером можем породниться, проводила в ужас и заставляла ещё больше нервничать. — И она хотела показать ваши детские фото, а потом почему-то передумала и сказала, что вы сами должны это делать и рассказать всё о вашей семье.

После моей последней фразы в черных глазах (и когда только линзу успел надеть?) заполыхали костры и забулькали котлы с грешниками.

— Она задавала вопросы о семье? — проскрежетал мужчина громогласно. — Хотела поймать на лжи?

Я никогда не видела босса таким. Он орал на других, мне досталось от него всего пару раз. И, честно говоря, поделом. В первом случае я отправила бумаги на подпись по почте совершенно обычным письмом и они потерялись. Во втором случае принесла кофе боссу в переговорку и пролила на его серые штаны в присутствии крупного партнёра. Остальным в компании всегда доставалось и просто так, ради профилактики.

Однако в тот момент сознание спуталось, мозги превратились в кисель, а все достойные отмазки улетучились. Вместо ответа судорожно кивнула и схватилась за противень.

Мужчина ещё пару минут что-то недовольно шипел, рычал и издавал странные звуки, которые я усердно игнорировала. Мало ли чего ему не нравится, сам взглядом умолял помочь ему избавиться от странной неожиданной гостьи! Кто же виноват, что она нажаловалась его сестре?

Когда почти весь ужин для начальника был готов, оставалось лишь расфасовать всё по контейнерам, он замолчал. Я даже не заметила этот момент и буквально подпрыгнула от неожиданности, когда тяжёлая теплая рука легла на мое плечо и так же резко пропала.

— Простите, напугал вас, — с явным сожалением вздохнул босс и даже отошёл на один шаг.

Пора было бежать. Потому что в этой квартире рядом с Кузьминым я чувствовала себя странно. Хотелось петь и плясать, а ещё поцеловать его четко очерченные губы и не отпускать.

Мозг отказывался работать, моё сердце сбивалось с орбиты и как сумасшедшее стремилось к мужчине в руки. Такого допускать нельзя.

Хотя так заманчиво всё…

Когда поняла, что стою и тупо пялюсь на его рот, покраснела и заговорила безэмоциональный, совершенно чужим голосом.

— Уберите чуть позже всё в холодильник. И поужинайте плотно, вы только что болели. Мне пора.

Схватила вещи, спешно натянула туфли и как бешеная лань поскакала из "нехорошей" квартиры — в обычный мир без любовных потрясений. Но едва проветрила голову походом до остановки, как вспомнила о своей основной беде — матери, которая повелась на слова мошенников. Сразу же набрала ей. Один раз, второй, третий. Длинные гудки не давали шанса на удалённую беседу, ведь мама явно обиделась.

Она делала так постоянно, как только понимала, что какая-то ситуация выходит из-под её контроля. Ей хотелось быть центром вселенной и считать, что она всегда во всём права. На деле оказывалось несколько иначе, на что мама по-детски надувала губы и делала вид, будто ничего не слышит. Даже когда отец был жив, она постоянно занималась подобным и считала, что ни в чем не виновата.

Чтоб хоть как-то разобраться в ситуации, пришлось ехать к ней. К счастью, мы жили не так уж далеко друг от друга.

Конечно, она не открыла дверь, зато Валя сподобилась. Помятая после гулянки сестра без удивления пустила меня внутрь и спокойно уточнила:

— Ты по поводу денег?

Коротко кивнула в ответ. Она знала, значит, всё потеряно. Мы в заднице.

— Мама ходила в полицию, но там сказали, что вряд ли их найдут, — Валентина пожала плечами, как будто всё в порядке. И лишь её расстроенный взгляд говорил правду.

Она надеялась на эти деньги. Как и мы все.

— И где мама сейчас?

— В спальне, — кивнула на дверь сестра, поправила сползающую лямку белой майки и шмыгнула носом.

Самый сильный человек в моей жизни был готов сломаться. Я без лишних слов сделала короткий шаг в её сторону и притянула к себе в объятия, сразу же ощутив, как плечи Вали трясутся от тихих всхлипов.

В нашей семье нежности не приветствовались.