Падение Арконы - Владимир Егоров

Тем временем из трюма шнекара под руки вывели сгорбленного годами чернеца с вороном на плече. Викинги обращались с ним столь почтительно, что руги только подивились.

Инегельд нахмурился. Он узнал скандинава — то был Бьярни прославленный на всех берегах Рутении Слепой Скальд.

А дальше началось что-то невообразимое и потому страшное. Скальд начал свою песнь. То была Песнь Ворона.

Черная, разрушительная магия, призванная не столько воодушевить своих воинов, сколько повергнуть неприятелей в шок.

Вокруг заметно потемнело, хотя день только начался. Над морем нависли низкие свинцовые тучи. Казалось, еще немного и они сольются с водами в единое, раздавив корабль ругов в хищных тисках между небом и землей.

Инегельд увидел мерзкое Нечто, которое ринулось к нему с вражеского судна, одним прыжком покрыв десятки саженей. Холодными, как лед, костлявыми пальцами это Неведомое схватило его за горло и принялось душить. Он силился отшвырнуть чудовище. Тщетно. По палубе с растрепанными волосами каталась Влада.

В истерике завывала еще какая-то женщина. Инегельд оглянулся. Сев стоял так, будто сопротивлялся порывам встречного шквального ветра, на бычьей шее силача обозначились вздувшиеся вены.

Корабль ругов словно попал в водоворот.

Палуба зашаталась и закружилась под ногами. На стенках магического конуса, внутри которого они оказались, плясали уродливые тени. Шипел, извиваясь, Ящер, опутывая пространство гигантскими кольцами бесконечности. Изрыгая яд заклятий, Бьярни пронзал противника мертвящим взором невидящих глаз.

— Пусть Образ Древних послужит живым! — воскликнул Инегельд, отгоняя наваждение.

И он запел сам, разрывая путы чужих заклинаний, превозмогая страшную, неимоверную тяжесть, что взвалил Слепой Скальд на его плечи.

Чтобы победить, особенно в таком поединке, как состязание скальдов нельзя поступать так, как того ждет супротивник, на нид отвечать нидом, а на драпу — драпой.

Инегельд раздался в плечах, вытянулся, одежда его превратилась в серый, умытый дождями плащ. Ворон, до сих пор сидевший на плече у Бьярни, покорный чьему-то зову, взмахнул крылами и поднялся над шнекаром.

— Хар! — крикнула птица — Кар! — послышалось людям. Ворон описал круг, а затем, рассекая воздух широкими взмахами, направился к судну ругов.

Никто бы не узнал теперь Верховного Жреца Арконы. На его чело бросала тень широкополая черная шляпа, из под которой зловеще сверкал единственный глаз.

Харбарду ВластителюВорон сел на плечо.Спросила вещая птица:— Чем, Властелин, удручен?Нечего братьям делить!Разве сыны непослушны?Тюр или Грозный Тор?Во Всеотца уродились,Усвоив норов его…Нечего братьям делить!Или злопамятный Локи?— Вот что печалит нас,Мой старый и добрый Хугин! —Ответил Великий Ас.Нечего братьям делить!— Были законы рунамиВпаяны в твердый гранит,Да нет уже истых данов,Кто эти законы чтит.Нечего братьям делить!Так вылетай на рассветеК фьордам ветвистым спеши!Что происходит на Свете,После ты мне расскажи!Нечего братьям делить!Поведай мне, как мастерРуны кладет на сталь.Как стережет великанов,Не ведая сна, Хеймдалль.Нечего братьям делить!Разве, лишь Змей Мидгардский,Хель или Мертвый АсСумеют укрыться нынеОт ворона зорких глазНечего братьям делить!Власом чтят меня ваны,Вотан-саксы зовут,Имен не счесть у Гримнира…Но, Один — я! В этом Суть!Нечего братьям делить!Ведают светлые асы,Альвы огня и ветров,Знают вещие ваны,Игг бывает суров.Нечего братьям делить!Я не пошлю удачиПредавшим веру свою,Им не бывать в Асгарде,Пав в кровавом бою.Нечего братьям делить!Их не пущу в чертоги,Вальфэдр* неумолим!Не пить хмельные вина,Браги не слышать им.Нечего братьям делить!Всем, кто чтит Альфедра*,Кто превозносит Скульд,Сквозь Химинбьерг к престолуБудет дарован путь.Нечего братьям делить!Как безбрежного моряИм вовек не испить.Так передай, мой ХугинНечего братьям делить!Нечего братьям делить!

С суеверным ужасом викинги взирали на высокого одноглазого седобородого Старца, возникшего из пустоты. Эхо, невесть откуда взявшееся в открытом море, гулко повторяло припев баллады. В довершении ко всему птица Слепого Бьярни действительно спикировала вниз на подставленную ему руку. Руку Властителя.

Но вот в балладе не осталось больше строк… Наступила тишина. Зловещий старик растаял в воздухе, исчез так же внезапно, как и появился. На его месте стоял Инегельд, поглаживая большого черного ворона, сидящего на плече.

Птица трогала человека за мочку уха, издалека казалось, она что-то нашептывает волхву, а он слушает это сокровенное и тайное.

Несколько мгновений ничего не происходило. Неожиданно шнекар взорвался звоном и лязгом оголенного оружия, громом ударов мечей о щиты.

— Да здравствует Один!

— Слава Отцу ратей! Да здравствует Повелитель Асгарда!

Викинги приветствовали достойного противника. Они воздавали должное его мужеству по обычаю витязей моря. Инегельд выиграл состязание скальдов. Слепой Бьярни махал наугад рукой.

— Ура! — грянули руги, потрясая оружием.

— Аийа! Удачи! — выкрикнул Слепой Бьярни.

Шнекар развернулся, освободив дорогу собрату с червонным соколом на парусе. Змеиная голова улыбалась во всю пасть.

— Сына-то как назовешь? — спросил Всеволод, устало опускаясь на скамью рядом с Владой.

— Ингваром! — ответила она.

— Ну, что ж? Дело хорошее, — наконец молвил он. Будет кому его поучить. В том не сумлевайся.

Инегельд осторожно взял ворона двумя руками. Тот недовольно заскрипел. Тогда волхв на пару мгновений обхватил мощный клюв птицы губами, словно прощаясь.

— Спасибо за услугу, дружище! — услышали затем руги — А пока что, лети к своему хозяину. Ему твои глаза нужнее, чем мне…

Тяжело перевалившись через гряду, к ее подножию спускался человек. Можно было подумать, что он пьян, его шатало из стороны в сторону, но кровавая, полная натурализма, картина вокруг говорила об обратном.

Святобор брел, переступая через обезображенные трупы врагов и своих, пугая ленивое толстое воронье.