Блуждающий Неф - Саша Суздаль

Совсем недавно он видел большую гору, вершиной вниз, плывущую в небе, на которой находился медведь, сидящий на краю горы и бросающий сверху на голову Метина жёлуди. Метин представил, что скажет тотам Ай-те-Кон, расскажи он ему о медведе, летающем в небе, и решил, что лучше промолчать.

Между тем парусник искусно приводнился на реку, так, что вода плюхнулась на берег, и остановился. Если бы Метин умел читать, он бы прочитал на борту парусника надпись «Зверобой», что, впрочем, ему ничего бы не сказало. Матросы выбросили за борт вёдра и принялись черпать ими воду, наполняя бочки в трюме. Капитан Краббас выбросил трап и хабиба Бата, в сопровождении матросов и мама Искандера сошёл на берег, чтобы размять ноги.

Конечно, он знал об обычаях маео, поэтому, искренне улыбаясь, подошёл к шатру тотама и склонил голову перед старым Ан-те-Коном. Тот жестом показал место возле себя и пока хабиба Бата устраивался, Метин подал ему кружку с местным чаем. Они выдержали паузу и молчаливо пили чай, пока хабиба Бата не выпил первую кружку, а Ай-те-Кон — уже, как пальцев на руках. Ай-те-Кон уважительно спросил у хабиба Бату:

— Куда держит путь уважаемый странник?

— Ищу женщину по имени Маргина, — сказал хабиба Бата.

— Вы знаете Маргину? — в один голос спросили Бегун в красном костюме и странный человек с капюшоном на голове.

— Да знаю, — с улыбкой сказал хабиба Бата, ожидая продолжения. И не ошибся. Рассказы Бегуна Бодди, как он себя называл, и странного человека, утверждающего, что он невидим, настолько поразили хабиба Бата, что он, в продолжение их рассказа ни разу никого не перебил. Одно он понял верно — Маргина необычная, неземная женщина, которая достойна его, хабиба Бата. Только на мгновение у адевира мелькнула мысль, что он, может быть, её недостоин, но мысль эту хабиба Бата отбросил сразу и бесповоротно, как нечто, противное уму и действительности.

— А за какой надобностью вы ищете эту достойную женщину? — спросил Ай-те-Кон, склоняя голову к хабиба Бата.

— Я её люблю, — сказал хабиба Бата. Он не знал, почему он так сказал, может просто вырвалось подспудное из памяти, а может из озорства, но хабиба Бата сказал правду. Слушатели молчаливо требовали продолжения рассказа.

— Она улетела от меня на летающем острове, — сообщил хабиба Бата, а Ай-те-Кон млел от удовольствия, представляя, как он расскажет всё это в лицах на совете тотамов. Но продолжение рассказа последовало не от чужестранца, а от стоящего сзади Метина.

— Я видел этот летающий остров, — нарушая субординацию, сообщил он, — и на нем был медведь, который бросал вниз жёлуди.

— Да, там был говорящий медведь, его зовут Балумут, — подтвердил хабиба Бата. — А куда они улетели?

— К чёрному ящику, — сообщил Метин. Хабиба Бата не понял.

— Он имеет в виду станцию репликации, куда я иду, — сообщил человек-невидимка, откидывая капюшон. Головы у него не было, но сейчас такая деталь нисколько не смущала хабиба Бата. Он получил столько информации, что ему было нужно время для её осмысления.

— Я вас могу подвезти на станцию, — сказал хабиба Бата, — возможно, ваш кот, Мо, уже вернулся.

— Я бы тоже не прочь сократить свой путь, — признался Бегун Бодди.

— Место найдётся для всех, — сообщил хабиба Бата.

Через некоторое время потяжелевший парусник «Зверобой» оторвался от воды и поднялся в воздух, унося с собой и Бегуна Бодди, и Уандера, и Метина, в качестве проводника.

А Ай-те-Кон сидел возле костра, пил чай, и редактировал свой рассказ, добавляя своё, что не понимал, и радовался, как ребёнок — рассказ был сказочным и неповторимым.

После неожиданного ухода Мо все немного растерялись, но оставаться возле обрушенной дороги не было смысла и нужно было идти в обход, возвращаясь назад, и пробираться старой дорогой, которая ведёт в Мессаку. Онти и Полиния, вместе с остатками груза, были помещены на двух лошадей, а Хабэлуан, Палдор и кучер Арвин Флипп шагали рядом пешком.

Что же касается зелёных человечков, то они семенили впереди лошади Онти, постоянно оглядываясь на неё, и, порядком задерживая движение. Как всегда, они затянули свою непонятную песню:

«Милой создана из зла, зла, зла, зла.Преображена была, ла, ла, ла.Кто блуждает, ты узнай, най, най, най.Собирает урожай, ай, ай, ай».

Палдор хмуро глянул на поющую зелень и недовольно буркнул:

— Что они поют? Вечно что-нибудь накаркают.

— Милый, — успокоила его Полиния, — не будь к ним таким строгим.

Хабэлуан, слушая песню зелёных человечков, нахмурился, так как знал, что они поют неспроста. Они так и не рассказали своим названным родителям о том, что с ними было за дверью. Мо сказал, что лучше им этого не знать, и Хабэлуан был с ним, несомненно, согласен. После того, что с ними приключилось, Хабэлуан доверял Мо больше, чем самому себе.

То, непонятное, что угрожало Онти, было необычно сильным, сравнимым разве что с Мо, и теперь, когда большого рыжего кота не было, им явно с ним не справиться. В любом случае он, Хабэлуан, будет защищать Онти до последнего — ведь теперь она его единственная сестра.

Зелёные человечки продолжали тянуть свою песню:

«Путь бечёвкою бежит, жить, жить, житьКто-то связанный лежит, жит, жит, жит,Страшное не с этих мест, ест, ест, ест,Свой имеет интерес, ес, ес, ес».

— Всё! Хватит! — не выдержал Палдор. — Если я услышу ещё одну вашу песню — вы пожалеете.

На этот раз Полиния промолчала, а Онти задумчиво переглянулась с Хабэлуаном.

Оставив лебедей на озере, Рохо сделал трансформацию и стал молодым парнем, шагающим по улочкам города Палласа. Хрустальные колокольчики, когда-то разбудившие его, призывно звенели впереди, и Рохо двигался к ним, иногда уклоняясь от прямого пути, так как не все улочки были в том направлении. Он проходил мимо двора, с большим садом перед домом в котором игрались девочка и мальчик. Какие-то вибрации о чем-то напомнили ему, но он не мог их разобрать и остановился у забора.

— Меня зовут Витус, а это Нестия, — доверчиво сообщил мальчик, и спросил: — А вы от папы?

— Нет, не от папы, — ответил Рохо.

— А-а…, - разочарованно сказал мальчик и сообщил девочке, — это не к нам, побежали.

Они скрылись в саду, а Рохо, запомнив лица детей, пошёл дальше.

— Кто это был? — спросила Лерия у сына, но Витус от неё отмахнулся: — Мама это не от папы.

— А-а…, - разочарованно сказала Лерия, и вздохнула — от её любимого прозрачного мужа Уандера давно не было никаких известий.