Манхэттенское безумие (сборник) - Ли Чайлд

В большинстве случаев я сразу направлялась на восток. Город в те времена находился в жутком состоянии – сплошные беспорядки, жуткая экономия во всем, жуткий рост преступности. В прессе появлялись бесконечные сообщения об избиениях, уличных грабежах, стрельбе из проезжающих машин, взломах, изнасилованиях. Саттон-плейс в сравнении с другими местами казался оазисом безопасности и спокойствия. Величественные небоскребы, элегантные таунхаусы, великолепные частные дома и наманикюренные лужайки вдоль всех узких улиц между Саттон и Ист-Ривер. Очаровательные маленькие парки, высаженные у основания моста на Пятьдесят Девятой стрит. Люди сидели на лавочках из планок, читали, любовались проплывающими лодками, загорали.

Однажды ранним осенним утром я, как обычно, вышла с Сэмом на улицу. Мы отошли всего на пару кварталов от нашего дома, когда вдруг налетел мощный порыв ледяного ветра. Небо заполнили страшные тучи, и его раскололи сверкающие молнии. Начался дождь, сперва несколько тяжелых капель, которые вскоре превратились в жуткий ливень. Я перепугалась и, пригнувшись, бросилась вниз по лестнице, а потом нашла убежище под арочным проемом, который прикрывал вход в какой-то таунхаус, но от пронизывающего ветра и там было не укрыться. Стучать в дверь я побоялась. Было еще слишком рано. Я представила себе владельцев дома – сонных, не до конца проснувшихся. Если они услышат стук в дверь, то наверняка решат, что это какой-нибудь незваный гость, а хозяин схватит свой дробовик и на цыпочках, тихо пойдет к двери.

Сэм проснулся и начал кричать. Я пыталась его успокоить, но он никак не утихал. Да и как его можно было винить? Бедняжка, ему досталась безнадежно не приспособленная к жизни мамаша. И почему я не узнала прогноз погоды? Почему не оделась как следует? Что у меня с головой?

В этот самый момент дверь открылась. И на пороге возникла Битси Грейнджер в белом шелковом халате. Она была босиком, без косметики, ее медного оттенка волосы были все спутаны, но она все равно поражала воображение. Бледная кожа лица, полные губы и совершенно замечательные глаза: серые, как лунный камень с маленькими-маленькими сверкающими голубыми искорками.

Дом у нее был просто великолепный, очень красивый. Восточные ковры, свежие цветы в высоких хрустальных вазах, антикварная мебель, поразительные произведения классического искусства. Всего несколько кварталов от нашей маленькой, убогой и забитой вещами квартирки, и мы совсем в ином мире.

Несмотря на столь ужасно ранний час, она была невероятно любезна. «О господи! Да вы совсем промокли! Заходите. Быстрее! Вы ж до смерти простудитесь!»

Битси суетилась вокруг нас, приносила полотенца, сухую одежду, притащила даже маленький синий трикотажный костюмчик, точно на Сэма. Он был предназначен для их будущего сынишки, которого они надеялись когда-нибудь завести, сообщила она с хитренькой улыбкой, от которой у нее на щеках появились милые ямочки.

Дождь к тому времени прекратился, но Битси настояла, чтобы я задержалась еще и выпила с нею кофе. На черном гранитном острове в кухне красовалась потрясающая кофейная машина – сплошная эмаль и хром. При нажатии на кнопку кофемолка начинала молоть кофейные зерна, потом в них заливалась кипящая вода, и наружу выходила порция густого эспрессо с шапкой пены. Она с огромным удовольствием сообщила мне, что ее муж, Гарольд, специально заказал это устройство в качестве подарка ей, поскольку знал, как она обожает капучино. Я, кажется, даже не слыхала до того момента про капучино, но кофе был великолепный, он был сдобрен корицей и посыпан сверху шоколадной пудрой. «Райское наслаждение, верно?» – сказала она. Это было одно из ее любимых выражений.

Утро из катастрофы превратилось в сущее наслаждение. Я была так рада и счастлива! Вот мне повстречалась эта чудесная незнакомая женщина. И я нашла убежище от дождя и ветра в этом замечательном доме. И, что еще лучше, едва Сэм рассмотрел ее, он тут же прекратил плакать, словно кто-то повернул в нем некий выключатель. Он хихикал, смеялся, гукал и заигрывал с нею, сплошные улыбки и радость. Воистину, это была любовь с первого взгляда. Битси тоже заигрывала с ним и ворковала. «Ты только взгляни на себя, мистер Сахарная Голова! Ты же просто сладкий пирожок, вот кто ты такой!»

После этого мы с Сэмом несколько месяцев подряд виделись с Битси почти каждый день. Она пристраивалась к нам, когда мы шли через их район, и всегда имела при себе капучино в термосе, для себя и для меня. «Эй, поглядите-ка, кто это к нам пожаловал? Эй, красавчик! Ну, как нынче поживает мой любимчик?»

С нею было легко разговаривать – всегда веселая и открытая и совершенно не склонная к высокомерию. Если судить по тому, как она выглядела и в какой роскоши жила, можно было бы подумать, что она родилась в дворянском поместье. А как оказалось, Битси была дочерью священника из какого-то маленького городишки в штате Миссисипи. Когда она вспоминала, как погано там бывает летом, ее глаза цвета лунного камня затуманивались. Сплошные болота, вечная жара и полно голодных москитов. «Наш городок Миртл был чуть больше деревни. Одна бензозаправочная станция, один светофор. Не оправдывал даже существования там церкви, слишком уж мало было в нем заблудших душ, чтобы ее заполнить. Правда, ее нетрудно было найти – поезжай прямо и сверни влево. Не самое лучшее место для девушки вроде меня – я-то любила повеселиться, да как следует. Конечно, у мамы и папы мнение на этот счет было совсем другое. Они считали, что я должна сосредоточиться на учебе, на церкви и домашних заботах. А я пренебрегала всеми этими тремя пунктами программы и убегала из дому с друзьями: татуированными парнями на огромных, похожих на кабанов, «харлеях» и мечтательными девицами, такими же, как я, которые полагали, что в свои шестнадцать уже знают и понимают все на свете». Она поведала мне, что влюбилась в Рэя Эдлена, здоровенного и мощного девятнадцатилетнего парня, которого выгнали из школы. Он всем объявил, что любит ее, и обещал всегда быть с нею. Заявил, что они вроде бы как помолвлены, так что все у них в полном порядке.

Битси четко и ясно представляла себе свое будущее. Она выйдет замуж за Рэя, и они поселятся в каком-нибудь большом городе – в Нью-Йорке, в Париже или в Уокешо[71], и она станет певицей. Или звездой в Голливуде, и будет выступать в мюзиклах, таких как «Завтрак у Тиффани». Или будет петь в сопровождении джаз-банда. А может, и то, и другое. И, конечно, станет выпускать свои записи на пластинках, как Аннет Фуничелло[72]. У нее был самый лучший голос во всей школе, и ее всегда выбирали на главные роли во всяких школьных постановках. А Рэй обожал все, что имело колеса, и у него имелся настоящий дар – он мог починить любой мотор. Он купит себе гараж и салон по продаже автомобилей. У них точно появятся кучи денег. И они будут делать все, что им захочется.

Когда она обнаружила, что беременна, папа вовсе не пал на колени и не стал молиться, как он всегда уверял, что следует делать, если попал в беду. Он зарядил свой дробовик «Ремингтон Вудмастер» и отправился разыскивать Рэя, угрожая вышибить ему мозги, если он когда-нибудь снова приблизится к Битси.

Битси была в отчаянии, ей страшно хотелось увидеться с Рэем. При любом удобном случае она набирала его телефонный номер, но трубку никто не снимал. Их общие друзья ничем помочь не могли. Нет, они не видели Рэя. Ни малейшего понятия, куда он делся. Как только узнают, сразу скажут ему, чтобы позвонил. «Я, в конце концов, поняла, что они просто боятся папу, – сказала мне Битси. – Его почти все всегда боялись. По воскресеньям, когда он служил в церкви, даже маленькие детишки стояли смирнехонько и вытаращив глаза».

И все же она была уверена, что Рэй придет за нею. В конце концов, он же обещал! Обещал всегда быть с нею – и это так и оставалось неизменным. И они убегут, и у них родится ребенок и… а дальше музыка, пение, Голливуд.

Родители держали Битси дома, как настоящую заключенную. Отец заставлял ее снова и снова чистить и полировать выцветший линолеум, словно это могло помочь ей унять душевную боль. И он все время читал молитвы и поучения, разглагольствуя о геенне огненной и об адских мучениях, о нищих духом и о слабости плоти.

Ее мать не говорила ей ничего. «У мамы всегда был такой пустой взгляд. Все ее занятия состояли в том, что она сидела в своей качалке на веранде, одетая в выцветшее синенькое платье, и тихонько напевала любимую песню «Мунривер»: «Лунная река, шириною больше мили…»

Битси непременно нужно было сбежать из дому. Она украла пятьдесят долларов из заначки, которую мать прятала в холодильнике за замороженной окрой, и собрала в чемодан кое-какие свои вещички. И как только выдался случай, прихватила все это и сбежала. Она была уверена, что Рэй, как обычно, торчит у ручья, где все их друзья собирались в жаркие дни, такие как этот. И точно, он был там, за зарослями кустарника и занимался тем, чем обычно занимаются помолвленные, – с ее лучшей подругой Вандой.