Гора сокровищ - Луис Ламур

— Мне кажется, я ранена. Помогите мне, прошу вас.

Глава 22

Это была Фанни Бастон.

Такой голос один на десять тысяч — низкий, мягкий, влекущий. Даже в темноте я смог разглядеть — лицо ее в крови, блузка и жакет разорваны, и она держалась за ногу.

— Ваши друзья где-то рядом, — ответил я. Мне не хотелось с ней связываться. Да, она была ранена, но стоило ей только крикнуть, как на помощь прибегут ее дядя и брат, а то и их спутники.

— Я думаю, что… — Но тут она потеряла сознание и рухнула на землю.

Я выругался. Да-да, выругался. Мне сейчас не хватало только раненой женщины, и в особенности этой. Кажется, она меня не узнала, может быть, из-за того, что ушибла голову.

Что же мне делать? Если я позову на помощь, меня тут же пристрелят. А если оставлю ее здесь, она может умереть. Я не знал, насколько серьезно она ранена; мне не оставалось ничего другого, как взять ее с собой. Словом, я поднял ее и положил поперек седла. Придерживая одной рукой тело Фанни, я взял в другую поводья и двинулся в путь. Но не успели мы проехать и сотни метров, как аппалуза остановился, и, сколько я ни пытался сдвинуть его с места, он стоял как вкопанный. Оставив Фанни Бастон в седле, я спешился, сделал несколько шагов и чуть было не свалился в обрыв.

Моя нога соскользнула с кручи, и если бы я не держался за поводья, то непременно упал. Карабкаясь назад, я задел ногой маленький камешек, и он полетел вниз. Судя по тому, сколько прошло времени, прежде чем он упал, обрыв был очень глубокий. Я вернулся к коню, сел на него и поехал назад, туда, где росли деревья и трава.

Нужно найти укрытие. Конечно, у меня было мало шансов найти его здесь, в темноте, да еще рискуя каждую минуту свалиться с обрыва, и все-таки я нашел его. Мне просто крупно повезло, только и всего.

Я проехал немного, и конь снова встал. На этот раз я различил впереди себя деревья. Я бросил камешек, он пролетел всего несколько футов и упал на что-то мягкое.

Я прошел вдоль кромки обрыва и, найдя место, где склон относительно пологий, спустился вниз. Я оказался в ложбинке, заросшей густой травой, — всего на семь-восемь футов ниже того места, где я находился.

Привязав руки Фанни к передней луке седла, я привел туда коней и оставил их под деревьями. Мы оказались позади небольшого выступа в скале, и здесь я решил остановиться. Присев, я зажег спичку и осмотрелся.

Вокруг меня росли высокие ели толщиной от восьми до десяти дюймов. Земля здесь была ровной и поросла густой травой.

Я развязал Фанни руки и спустил ее вниз. Она все еще была без сознания или только делала вид. Если она и притворялась, то делала это очень искусно. Я положил ее на траву, расседлал лошадей и, привязав их к колышкам, пустил пастись.

Вернувшись назад, к елям, я задержался, пытаясь создать в своем мозгу картину этого места. Меня окружала темнота, а над головой сияло звездами небо, кое-где загороженное лапами елей.

Похоже, что мы оказались на горном карнизе. С одного края обрыв, с которого я чуть было не свалился, другой упирается в склон горы.

Здесь, под елями, можно спокойно развести костер, не опасаясь, что его увидят. В темноте я ничем не смогу помочь Фанни, да и сам я был голоден и мечтал о кофе.

Я наломал сухих веток, набрал дров и, сложив их, поджег.

Фанни Бастон замерзла и к тому же была ужасно бледной — никогда еще я не видел такого бледного лица. Она сильно ударилась головой — кожа была содрана до кости. На руке тоже огромная ссадина. Нога Фанни не была сломана, но сильно опухла и вся была покрыта синяками. Я согрел воды, поставил на огонь кофейник, а сам занялся ранами Фанни. Я смыл кровь с ее головы и лица и промыл рану на руке, удалив оттуда траву и камешки.

Однако я не забывал об осторожности, поэтому снял с предохранителя свой револьвер, ведь если придется стрелять, времени на раздумье не будет. Винчестер я тоже держал под рукой, но подальше от этой женщины.

К тому времени, когда был готов кофе, ее дыхание стало ровнее, и она, похоже, уснула. Слов нет, Фанни была красавицей, но из-за нее мне предстояло теперь провести ночь без сна, хотя я и валился с ног от усталости. Я опасался, что посреди ночи она проснется и всадит в меня нож.

И конечно же он у нее был. Она привязала его к ноге под юбками, маленький, аккуратный такой ножичек, лезвие не шире ее мизинца, но зато обоюдоострое и отлично заточенное. Я наткнулся на него, проверяя, не сломана ли у нее нога, но не стал забирать.

Немного погодя я отошел от костра и поднялся туда, откуда приехал. С этой стороны наш лагерь был совершенно незаметен, и я порадовался, как хорошо спрятал костер. Я постоял, вслушиваясь в тишину, а потом вернулся в лагерь. Фанни Бастон не двигалась, по крайней мере мне так показалось.

Взяв одеяла, я вернулся к трем елям, которые росли почти из одного и того же места. Разложив постель под их кронами, я улегся, зажав револьвер между ногами и пристроив рядом с собой винчестер. Завернулся в одеяло и закрыл глаза.

Стволы деревьев образовывали букву «V», и я положил в их развилке пару веточек. Если кто-то вздумает подойти ко мне, ему придется пройти между деревьями — ветки упадут, и я проснусь. И еще я знал: если в лагере появятся незнакомцы, лошади забеспокоятся и разбудят меня.

Спал я плохо — засыпал и просыпался, снова засыпал и опять просыпался. Посреди ночи я встал, подбросил несколько веток в костер, проверил, на месте ли Фанни, поправил на ней одеяло и снова вернулся к себе.

Окончательно я проснулся, когда еще даже не начинало светать. Я посидел немного в постели, думая об отце и о том месте, где я оказался, и в сотый раз задал себе вопрос: как, он умер?

Наверное, он умер где-то здесь, если, конечно, не пересек горы Ла-Плата и не ушел куда-нибудь в другое место. Я хорошо знал отца и был уверен, что он способен уйти очень далеко. Жаль, что я не взял с собой Пороховое Лицо. Этот умный индеец помог бы мне отыскать следы отца двадцатилетней давности на этой Тропе Призраков.

Стало светать, я выбрался из постели и потянулся, разминая кости. Я совсем не отдохнул за ночь, но мне предстоял трудный день, и нужно было приготовиться к нему.

Первым делом я подошел к краю обрыва. Он уходил на глубину примерно тысячи футов, склон его, в том месте, откуда я вчера чуть не упал, был совершенно отвесный. Повсюду, сколько хватало глаз, громоздились горы, словно гигантские волны каменного моря; над зеленью лесов высились вершины, сложенные из красного гранита.

В долину, лежавшую внизу, дороги не было, но, приглядевшись, я заметил невдалеке тонкую ниточку тропы, которую, скорее всего, протоптали лоси. Вероятно, эта тропа вела в цирк, в котором разыгрались вчерашние события.