В одну реку - МамаЛена

- Северус… - Малфой потер рукой лоб и опустил голову. - Не надо… Я понял: ты не скажешь ничего. Не унижай меня этим спектаклем. Я больше не стану ничего спрашивать.

Снейп замолчал, потом поднялся, усаживаясь на кровати рядом с лордом.

- Люци… Ты и так в тяжелом положении, зачем травить себе душу? Ты ничего не сможешь сделать, только потеряешь покой.

- Покой? - прервал его Люциус. - О чем ты, Северус? Да я с ума схожу! Вот уже пару месяцев мне снятся кошмары о том, как я хороню всю свою семью, и нигде не могу найти тебя - только лужа крови, и кто-то кричит: «Он был здесь» и «Он был мертв»! Ты считаешь, мне лучше ничего не знать? Впрочем, при моем цвете, седина будет не так заметна.

- Люци, почему ты молчал? Я бы принес «сон без сновидений».

- И что это изменит? Днем мне так же плохо, как и ночью. Я очень тревожусь за Драко - как бы он чего-нибудь не натворил.

Снейп долго смотрел на него и, наконец, решившись, глухо заметил:

- Он натворил.

- Что?

Кажется, Люциус уже догадался. Оказалось, нет.

- Он принял метку.

В это мгновение Малфой понял, как был прав Северус, но винить было некого. Сам напросился, впрочем, как и всегда.

- Повтори.

- Люци, успокойся! Лорд хотел наказать Нарциссу и Драко за чужие ошибки…

- Мои ошибки, ты хотел сказать.

- Он хотел убить Драко, и то, что он оставил его в живых - очень большая удача.

- Не ты ли ей поспособствовал?

Люциус все не мог прийти в себя. Внутри загоралась ненависть. Это чудовище, мучившее его всю молодость, теперь добралось до его сына, а он в тюрьме и ничего не может сделать.

- Нет. Но на твоем месте я бы поблагодарил Руквуда за удачную импровизацию. Он едва успел достучаться до Лорда. За Драко - долг жизни.

- Нарси знает?

- Да.

- Чего он еще потребовал?

- Ничего особенного. Следить за Поттером в Хогвардсе.

Бедный ребенок! Знать, что не можешь быть рядом с тем, кто нужен, потому что принадлежишь его врагу.

- Спасибо тебе…

Снейп огорченно пожал плечами:

- За что? Дурных вестников принято казнить.

- За то, что ты влез в это…дерьмо - произнеслось с трудом, но смысл отражало верно, - следом за мной.

- Не стоит, мой лорд. С тобой - в любое и с радостью. Драко не так повезло.

- Он все еще страдает по Герою?

- Похоже. Ничего, пройдет.

- Кто бы говорил! - фыркнул Люциус, вспомнив слова сына. - Малфои удивительно уперты. Если мы хотим - мы получаем, или…

- Или? - эхом ответил Снейп.

- Или умираем… Спасибо, Север.

- Не за что, мой лорд.

Кто из них первым потянулся поцеловать другого, Люциус так и не понял. Губы встретились с губами, руки столкнулись в одинаковом жесте - обнять, прижаться, почувствовать его рядом. Люциус снова удивился своей дури: как он мог потерять?.. Но мысль исчезла, почти не задевая: Северус целовал его, он был с ним на этой нищей кровати, он снимал с него убогие тряпки и смотрел, словно видел солнце. За такой взгляд можно умереть, а ему он достался даром. Бедный Драко. Бедные мы все.

- Я тебя люблю.

Кажется, он произнес это вслух, потому что Снейп на мгновение застыл, поднял на него глаза и опустил их снова.

- Прости. Я чересчур сентиментален?

- Нет. - Снейп мотнул головой, и волосы упали, закрывая лицо. - В самый раз.

Сквозь тяжелые пряди показалось, что глаза горят каким-то странным огнем. Северус потянул, мягко укладывая своего лорда на подушку.

- Все будет хорошо, Люциус. С Драко все будет хорошо, я обещаю…

Уходя, Снейп повернулся к Малфою.

- Люци, если позволишь - одно замечание: эмоциональный шантаж близких людей - это очень некрасиво.

- Но ведь подействовало. - Люциусу действительно было стыдно.

Снейп пристально посмотрел на лорда.

- Только потому, что ты был искренним, Люци.

- Это так заметно?

- Не всем. Но я с тобой сплю, если ты помнишь. И всегда знаю, когда ты врешь.

- Какое счастье, что ты не занимаешься бизнесом, Снейп. Мы с Лордом разорились бы мгновенно.

Снейп вернулся и притянул любовника к себе, зарываясь лицом в волосы на плече.

- Люци… Чтобы я не слышал больше этого «мы с Лордом» ни в какой комбинации, тебе ясно?

- Вполне, мой господин. Я повинуюсь.

- Не надо продолжать, Люци. Твоя покорность слишком дорого стоит. Сегодня я расплатился только за Рождество. Пожалей нищего учителя.

- Я пожалею. - пообещал Люциус. - Только доживи до следующего свидания.

- Я постараюсь. - серьезно пообещал Снейп.

И Люциус тоже на шутил.

Оставшись один, лорд Малфой попросил принести ему пергамент и чернила: пора заканчивать отдых. Он нужен своей семье.

Первое письмо он отправил на имя Розье. Вовремя поблагодарить - тоже искусство, но Люциус был благодарен искренне. Беспокойство за долг Драко немного унималось тем, что Руквуд, кажется, все еще испытывал благодарность лорду, а Розье и вовсе был готов для него на все.

Разобравшись с собственными долгами, Люциус принялся припоминать чужие…

Спустя всего неделю, в Визенгамот было внесено предложение об амнистии тяжелобольным и беременным заключенным. У Люциуса хватало связей не только в Совете, и предложение уважаемого волшебника поддержали в министерстве. В прессе началась компания в защиту прав заключенных рожать, болеть и умирать на воле, а Люциус лишился половины средств, скрытых в маггловских банках. Но это его не заботило: в магических деловых кругах поднялась настоящая паника.

Кто-то спекулировал акциями, устраивал атаки на уважаемые торговые дома, всплывали неучтенные артефакты, фальшивые галеоны, и никто не мог понять, что происходит. Банки лихорадило, банкиры спешно переводили средства за границу, надвигался экономический кризис. Гоблины Гриннготса заявили, что приостанавливают выдачу денег, в связи с нестабильной экономической обстановкой. Министерство едва сдерживало панику.

Явившийся на свидание Снейп аплодировал стоя: Лорд не мог получить ни кната, злился от бессилия и требовал немедленно достать ему Малфоя из Азкабана, или всем отправиться туда, жить на казенный счет.

Нужные зелья были у Снейпа с собой, и, после ухода «Нарциссы» Люциус написал еще одно письмо и улегся в кровать.

Наутро взволнованный Тедди притащил в его камеру целителя, коменданта и даже повара: его светлость не поднимался с постели и выглядел так, что краше в гроб кладут. Целитель принялся за дело, но вынужден был отступиться: его зелья не помогали, а лишь ухудшали дело. Если с утра лорд еще мог разговаривать, то к обеду он уже никого не узнавал, звал Тедди «сыночком» и все чаще терял сознание. Как назло, после обеда заявилась комиссия из Визенгамота с проверкой: в связи с принятием нового закона, они искали осужденных, подлежащих амнистии. Едва войдя в камеру и увидев безутешного Тедди, чуть не матерящегося коменданта, поддерживающего плачущую Нарциссу, трех целителей из Мунго, спешно вызванных для консультации, и пару хмурых авроров, члены комиссии немедленно подписали протокол и вынесли постановление о досрочном освобождении умирающего, согласно новому указу министерства. Мужская часть комиссии бросилась утешать Нарциссу, а женская - разглядывать прекрасного, бледного и страдающего лорда. Дело было сделано.