Командир Разведгруппы. За линией фронта - Анатолий Терещенко

С 1941 по 1944 год — рейхскомиссар Украины.

Интересная деталь — ему предлагали стать рейхскомиссаром России, но он упорно не соглашался, словно чувствовал, что Россию оккупировать им не удастся. Тогда в ситуацию вмешался сам Гитлер, послав его на Украину, где Кох прославился откровенным и неприкрытым геноцидом украинского народа.

По природе отличался крайней жестокостью, чем выделялся даже на фоне других деятелей оккупационного режима. В годы войны за грубый и жестокий стиль руководства удостоился от товарищей по партии, да и среди некоторых представителей высших нацистских кругов прозвища «Второй Сталин». Являясь махровым ненавистником украинского населения, он считал, что Украина — чисто территориальное, а не национальное понятие. Он пытался стравливать славян между собой, не говоря уже о евреях. По этому поводу Эрих Кох высокопарно изрекал:

«Мне нужно, чтобы поляк при встрече с украинцем убивал украинца и, наоборот, чтобы украинец убивал поляка.

Если до этого по дороге они пристрелят еврея, это будет как раз то, что мне нужно…

Некоторые чрезвычайно наивно представляют себе германизацию. Они думают, что нам нужны русские, украинцы и поляки, которых мы заставили бы говорить по-немецки.

Но нам не нужны ни русские, ни украинцы, ни поляки. Нам нужны плодородные земли!

О евреях и речи не может быть!»

Гауляйтер не допускал даже минимальных компромиссов с явными союзниками — украинскими националистами, объективно содействуя тому, что некоторые из них, в конце концов, пошли на конфронтацию с нацистами, особенно в конце войны.

Столицей рейхскомиссариата Украины Эрих Кох выбрал не Киев, а Ровно — понятно, подальше от фронта — более спокойно. Рейхскомиссариат «Украина» размещался в здании бывшей гимназии, в которой, кстати, учился великий русский писатель Владимир Короленко. Это здание находилось на бывшей улице Калинина, которую гитлеровцы после оккупации Ровно переименовали в Шлоссенштрассе. Здесь же Эрих Кох разместил и свою личную резиденцию, утопающую в деревьях большого парка, с цветниками и фонтанами, клумбами и дорожками, беседкой и бассейном с подогреваемой водой.

На территории рейхскомиссариата располагались также дополнительные сооружения: вилла для адъютанта, медпункт, кухня, казарма для личной охраны и псарня для дрессированных собак, возглавляемая обер-ефрейтором Шмидтом. Именно знакомство с ним помогло Николаю Кузнецову и Валентине Довгер встретиться с Кохом.

Для безопасности в саду рядом с беседкой были сооружены мощный бетонный бункер, подземные переходы, бомбоубежище, пулеметные гнезда и специальные наблюдательные посты. В окружении виллы днем и ночью дефилировали переодетые в гражданское платье всякого рода филёры от эсэсовских и до гестаповских служб.

По натуре являясь трусом, он даже в своей столице — Ровно бывал не часто. Как правило, показывался в ней наездами, — остальное время отсиживался в родовом гнезде на территории Восточной Пруссии. За период его почти трехлетнего правления на Украине было уничтожено около 4 млн. жителей, 2,5 млн. депортировано в Германию в качестве «остарбайтеров». Такое поведение объяснимо боязнью широкого партизанского движения на Ровенщине и Волыни.

На одном из совещаний в Ровно 5 марта 1943 года он безапелляционно заявил:

«Мы народ господ и должны жестко и справедливо править. Я выну из этой страны всё до последнего.

Мы должны осознать, что самый мелкий немецкий работник расово и биологически в тысячу раз превосходит местное население».

За жестокость «коричневого короля» Украины, как уже говорилось выше, критиковал даже министр оккупационных территорий Востока сам Альфред Розенберг, призывая его «быть не таким зверем с украинцами».

Не случайно советские органы государственной безопасности поставили задачу разведчику Николаю Кузнецову на устранение кровавого палача Украины.

Обер-лейтенант Пауль Зиберт, в образе которого выступал наш разведчик (в партизанском отряде его знали по фамилии Грачев), 25 мая 1943 года оказался в ровенской резиденции рейхскомиссара Украины вместе с патриоткой нашей Родины, бесстрашной партизанкой Валей Довгер, которую он выдавал за свою невесту-немку. Прибыл Николай Иванович на прием якобы для получения благословения на брак с любимой женщиной.

На самом деле разведчик готовился осуществить возмездие. Однако привести приговор в исполнение Кузнецову не удалось — при беседе присутствовала многочисленная охрана, которая не спускала глаз с посетителей вместе с натренированными на людей немецкими овчарками.

Об этом эпизоде так вспоминал командир взвода партизанской разведки Борис Черный:

«Он сидел перед Кохом — он, советский разведчик, с пистолетом в кармане. Он мне, помню, рассказывал — у него в брюках лежал небольшой пистолет со специальными пулями.

Исключено было даже руку сунуть в карман. А ещё его надо было вытащить, взвести, нацелиться. А тут и овчарки. Да нет, ничего бы не получилось… Они умели охранять».

Не случилось удачи в совершении возмездия — не было счастья, но несчастье помогло. Как описывал в документальной повести начальник разведки отряда «Победители» А. Лукин, основанной на рассказе Н. И. Кузнецова, Кох спросил обер-лейтенанта:

«— Где вы были ранены?

Последовал „чистосердечный“ ответ:

— Под Курском, господин рейхкомиссар. В связи с ранением я вынужден временно, до полного выздоровления, служить в тылу. С нетерпением жду возвращения на фронт, чтобы помочь моим друзьям по оружию и отомстить коммунистам за пролитую ими мою кровь.

— О, скоро вы получите удовлетворение за свою рану. Фюрер готовит большевикам сюрприз как раз в том районе, — произнес Кох».

От неожиданности Кузнецов чуть не привстал — на стуле стало неудобно сидеть. Не может быть — или он ослышался? Нет, это действительно произошло. Это слово слетело с уст довольно-таки осведомленного человека. Подумать только — сам рейхскомиссар Украины и гауляйтер Восточной Пруссии Эрих Кох в случайном разговоре с каким-то обер-лейтенантом выболтал стратегическую военную тайну о намеченной гитлеровской ставкой важной операции!

Едва ли Кох подозревал, что его беседа с одним из обычных посетителей с точностью до одного слова в тот же вечер станет известна вначале командованию отряда, а затем и Центру — Лубянке и Ставке Верховного Главного Командования.

Пройдет некоторое время, и в мемуарах о Второй мировой войне битых гитлеровских генералов Типпельскирха и Цейтлера наш читатель сможет встретить «чистосердечное признание» о том, что гитлеровцы ещё в 1943 году поняли, что секрет тщательно охраняемой и хорошо подготовленной операции «Цитадель» был заблаговременно раскрыт командованием Красной Армии, советскими разведчиками и в первую очередь Николаем Ивановичем Кузнецовым.