Глаз урагана - Сергей Донской

– Да не забываю я, не забываю, – поморщилась Наташа, прошла несколько шагов молча, а потом дернула Галатея за рукав. – Ой, какие кошечки! Глядите, старик вытесывает их из камня и сразу продает. Я сбегаю куплю и себе такую, ладно? Кошечка будет моим амулетом. Не возражаете?

Почувствовав чей-то пристальный взгляд, Галатей обернулся и увидел мужчину в черных очках, от которых за километр несло Америкой. Обритый череп мужчины лоснился на солнце. Застигнутый врасплох, он застыл на долю секунды, а потом поспешил затеряться в пестрой толпе.

Лэдли! Полковник Лэдли, прибывший в Каир для проведения операции по похищению Натальи Верещагиной. Галатей не мог не узнать его по фотографиям из досье, с которым ознакомился перед поездкой в Египет. Помнил он и послужной список полковника ЦРУ. На его счету тринадцать предотвращенных и шестнадцать подготовленных терактов в Ираке. Кроме того, Лэдли организовал съемки казни Саддама Хусейна и их последующее распространение по телеканалам для того, чтобы воспрепятствовать примирению шиитов и суннитов. Опасный тип. Настоящий профессионал. Его личное присутствие в Гизе говорит о том, что американцы пошли ва-банк.

А Наташа стояла рядом и приплясывала от нетерпения. Ей, видите ли, срочно кошечка понадобилась.

– Не возражаю, – сказал Галатей Наташе. – Хотя вряд ли амулет нам заменит пистолет.

– О! Вы поэт? Разве разведчики сочиняют стихи?

– Иногда. В жанре эпитафии.

– Это как?

– Ступайте за своей базальтовой кошечкой, – проворчал Галатей, – и возвращайтесь скорее. У нас мало времени.

– Вот те на! – изумилась Наташа. – Было времени навалом, а вдруг стало мало. Почему?

– Потому что оно идет и проходит, – ответил Галатей и отвернулся.

«Однажды – навсегда», – добавил он мысленно.

Музей ломился от невероятного количества экспонатов, но желающих ознакомиться с ними было раз, два и обчелся. Отказаться от услуг экскурсовода не удалось. Когда Галатей заявил, что не намерен больше платить за сомнительные услуги разных предприимчивых личностей, экскурсовод шумно сглотнул слюну и сказал, что почтет за честь сопровождать почетных гостей бесплатно. Они ведь прямиком из братской России? Подмосковные вечера, Путин, Катюша, Сталинград, Кремль. Не надо денег.

– Тогда, – вмешалась Наташа, – вы, может быть, нам сами заплатите за радость общения?

Галатей смерил ее таким взглядом, что она смешалась и занялась изучением своей кошечки, у которой одно ухо то ли отвалилось, то ли отсутствовало изначально по причине спешки изготовителя.

Экскурсовод снова сглотнул слюну, которой во рту у него скопилось столько, что ему было трудно говорить.

– Сколько? – спросил он с отчаянием.

– Нисколько, – успокоил его Галатей. – Тебя зовут Мухаммедом, полагаю?

– Нет, – замотал головой экскурсовод. – Я Наби.

– Мы в твоем распоряжении, Наби. Куда идти?

Налево, направо, через зал с синим бегемотом, мимо комнаты Тутанхамона, все дальше и дальше от входа и от дежурящих там полицейских.

– Помни, что я сказал тебе перед выходом из отеля, – шепнул Наташе Галатей, стиснув ее плечо.

Она кивнула и покрепче ухватилась за свой дефективный талисман.

Они стояли в просторном темном зале, напоминающем лавку дешевых сувениров. Никаких табличек с пояснительными надписями, никаких витрин и экспозиций – только многоярусные стеллажи, уставленные всевозможными фигурками. Галатей открыл рот, чтобы показать Наташе близняшек ее кошечки, но тут обоим стало не до шуток.

Наби исчез, просочившись в щель между тяжелыми пыльными портьерами. Его сменили пятеро мужчин, проникшие в помещение с разных сторон. Стало тесно и душно. Галатей невольно поморщился, ощутив тяжелый запах, исходящий от крепкого усатого араба, оттеснившего его от Наташи. Ее контролировал молодой мужчина славянской наружности, здорово обгоревший на египетском солнце. По углам расположились еще двое – юноша в бурнусе и смуглый араб с тщательно зачесанными через плешь волосами. У двери застыл полковник Лэдли, снявший черные очки, чтобы видеть каждое движение пленников.

– Хай, Макс, – сказал он по-английски, слегка гнусаво, но не растягивая гласные, как это делают уроженцы южных штатов. – Приступим к переговорам или предпочитаешь небольшую физическую разминку для начала?

Сам Лэдли держал в руке мобильный телефон, а не пистолет с глушителем, но, по крайней мере, двое из его спутников были вооружены. Юноша в бурнусе и плешивый мужчина. Один целился в Галатея, другой держал на мушке Наташу. Держались они таким образом, чтобы в случае перестрелки не попасть под пули друг друга. Можно было оказать им сопротивление, почему нет? Но продлилось бы оно считаные секунды. Времени было навалом, а стало вдруг мало, как недавно отметила Наташа.

– Поговорим, – сказал Галатей.

– Отлично, – просиял Лэдли. – Какой язык предпочитаешь?

– I don’t care. Мне все равно.

– Тогда я немного попрактикуюсь в русском, с твоего позволения. Великий и могучий, да?

В произношении американца слово «могучий» прозвучало как шипение компрессора. Могутч-щий.

– Да, – согласился Галатей. – Великий и могучий, Стив.

Выражение лица Лэдли неуловимо изменилось. Он по-прежнему улыбался, но уже не так приветливо и лучезарно. Повинуясь движению его бровей, усач выдвинул из рукава блестящее жало стальной спицы.

– Со мной та же команда, которая ликвидировала Сащ-щу, – произнес Лэдли. – Точно такими же стилетами ассассинов. Удобное оружие. Ни шума, ни крови. Желаешь испытать на собственной шкуре, Макс?

– Нет, – сказал Галатей.

Наташа что-то пискнула и получила звучную оплеуху.

– Ты думаешь, – продолжал Лэдли как ни в чем не бывало, – мы не подготовились к тайному захоронению двух трупов?

– Полагаю, что подготовились. Однако все предусмотреть невозможно, не так ли?

– Например?

– Например, у входа в музей дежурит кто-нибудь из русских туристов. И если мы с Натальей Верещагиной не выйдем отсюда без сопровождающих, этот турист подаст условный сигнал. – Галатей улыбнулся. – Не вся же египетская полиция работает на Америку. Кое-кто получает премии из других источников.

Лэдли помолчал, двигая челюстью.

– Блеф, – сказал он. – Понты, по-русски.

– Кто знает. Поживем – увидим.

– Если поживем. И если увидим.

Галатей пожал плечами, давая понять, что добавить к сказанному ему нечего. Лэдли вторично шевельнул бровями. Спица, проткнув одежду, впилась в кожу между ребрами Галатея. Как раз напротив сердца.

– Я не сторонник кровопролития, – заговорил Лэдли, поглядывая то на Галатея, то на Наташу. – Но в интересах дела готов проливать кровь без колебания…

– Свою, Стив?

– Чужую, Макс. Твою, Наташину. Если она выполнит то, что я ей скажу, то убивать вас нет смысла. Но в противном случае…

Последовала тягостная пауза. Наташа посмотрела на Галатея. Он едва заметно смежил веки.

– Я согласна, – сказала она.

– Умная женщина, – похвалил Лэдли. – Твоя задача предельно проста. Сейчас я позвоню твоему мужу, и ты расскажешь ему, в какую неприятную историю попала. Он должен остановить машину, в которой сейчас едет, положить на дорогу пакет и следовать дальше, не оглядываясь. Постарайся быть очень убедительной. – Лэдли приблизился к Наташе с телефоном в руке. – Если будешь общаться с мужем без должного рвения, мои парни тебя расшевелят. У каждой женщины есть местечко, которое она не позволяла трогать мальчикам в юности, а оно такое нежное, такое ранимое. Ты умеешь вязать, Натали, как это принято у русских домохозяек?

– Плохо, – пролепетала Наташа, не понимая, к чему клонит американец.

– И все же некоторое представление о спицах имеешь? – уточнил он.

– Имею.

– Тогда представь себе длинную острую спицу, которая входит в твою плоть, а потом ответь: ты сумеешь уговорить мужа не упрямиться?

– Сумею, – пылко воскликнула Наташа. – Он обязательно сделает все, о чем я попрошу. Он… Я…

– Тс-с! – Лэдли приложил палец к губам и нажал кнопку автодозвона. – Побереги эмоции, Натали. Сейчас они нужны тебе, как никогда прежде.

Бессмысленный совет. Чего-чего, а недостатка в эмоциях Наташа не испытывала. Пока что лишь малая часть их прорвалась наружу. Вместе со слезами.

Глава двадцатая

Преодолев затяжной подъем, Верещагин переключил передачу и наконец-то обошел вереницу бензовозов, ползущих на запад. Это была, конечно, всего лишь иллюзия, но показалось, что стало легче дышать.

Директорская «Волга» бойко колыхалась на разболтанных рессорах. Двигатель раскалился, но пока что не сбавлял обороты, давая понять, что еще способен тряхнуть стариной. «Как я», – подумал Верещагин, смоля сигарету с черными пятнышками на фильтре, при взгляде на которые представлялись прокуренные легкие и неизбежная раковая опухоль.