Петербург – столица русской гвардии. История гвардейских подразделений. Структура войск. Боевые действия. Выдающиеся личности - Борис Алмазов

В 1922 г. за границей возникло полковое объединение Кирасир Ея Величества, объединившее всех офицеров-эмигрантов. Устав объединения утвержден шефом полка, императрицей Марией Федоровной, до своей кончины в 1928 г. принимавшей живое участие в его судьбе. В 1927 г. почетным членом Объединения синих кирасир стала великая княгиня Ольга Александровна, супруга офицера полка, полковника Н. А. Куликовского.

Полковые казармы размещались в Гатчине на месте бывших Дворцовых конюшен (строительство начато В. Бренной в 1798 г.; завершено в конце 1800 г. А. Захаровым). В 1830-х гг. конюшни перестроены под казармы Лейб-гвардии Кирасирского полка. Сейчас в главном корпусе архитектурного ансамбля казарм на Красноармейском проспекте (бывш. Екатеринвердерский пр.) находится Военно-морской архив.

Здание бывшего Офицерского собрания (дом сохранился) находится прямо напротив входа в проходную Гатчинского деревообрабатывающего комбината.[101]

Свадьбе предшествовали события, какие в жизни людей штатских не случались. Причин тому было несколько, и главная: Россия того времени – государство сословное, и хотя в конце XIX – начале ХХ в. границы между сословиями не были такими уж непреодолимыми, как при крепостном праве, однако в армии и особенно в гвардейских полках сословность строго соблюдалась. Чтобы вступить в законный брак, офицеру одной любви было не достаточно.

«Вопреки распространенному мнению, что свои материальные дела офицеры Гвардии поправляли, женившись на девицах не дворянского происхождения, но с крупным приданым, не соответствовало действительности.

Офицер Гвардии мог жениться на девице только дворянского происхождения и не занимающейся какой-либо службой. При заявлении офицера о желании вступить в брак суд чести Гвардии господ офицеров наводил справки, судил, рядил и выдавал разрешение на брак или же его отклонял.

Офицер и солдат гренадерского полка

Был такой случай: барышня-дворянка, окончившая институт и в этом же институте преподававшая музыку и языки, благодаря тому, что этим зарабатывала, была найдена неподходящей, и брак не был разрешен. Это, безусловно, крайность. И все же офицер вышел из полка и женился.

Очень было строго и излишне щепетильно. Но все вместе взятое делало массу офицеров монолитной, связанной одними убеждениями, взглядами и традициями своих полков».[102]

Герой романа П. Н. Краснова «От двуглавого орла до красного знамени» молодой казачий офицер еще только привел на вечер в Офицерское собрание девушку, за которой «тянулась дурная слава». На следующее утро он был вызван к командиру полка, где ему было предложено либо немедленно порвать отношения с этой дамой, либо «снять мундир», т. е. уйти в отставку.

Что же касается женитьбы, тут, невзирая на самые пылкие чувства, офицер должен был сто раз подумать, как его брак будет принят сослуживцами. Полк – семья! Примет ли полковая семья его будущую жену?

Если суд чести полка после обсуждения кандидатуры невесты находил будущий брак равным, дело обсуждалось в собрании полковых дам – офицерских жен, – достойна ли будущая жена войти в офицерскую семью полка. Ежели и здесь не было возражений, офицер шел к родителям невесты просить руки их дочери.

При получении согласия следовало делать подарки. Семье невесты жених дарил фарфоровый обеденный сервиз на двенадцать персон, частенько специально для этого заказываемый на Императорском фарфоровом заводе из знаменитого «виноградовского» фарфора.

Затем он вносил 30 тысяч рублей в полковую кассу – на случай развода (чего, как правило, не происходило) и для иных причин, когда эти деньги, разумеется, с процентами, выплачивались его жене или вдове.

После этого он должен был подарить полку серебряный обеденный сервиз на 24 персоны, а уж после того тратиться на «полковой мальчишник» – мужскую пирушку перед свадьбой и на торжественный свадебный обед в Офицерском собрании.

Прежде всего, до всех последующих церемоний, офицер получал благословение на брак у своего духовника или у полкового священника. За две недели до свадьбы в церкви совершалось оглашение. То есть после церковной службы каждый день священник с амвона объявлял о сватовстве и спрашивал у прихожан: «Не знает ли кто меж ними родства или свойства (например, кумовья) или иного препятствия к браку?» И наконец, в самый момент венчания, когда священник задавал невесте вопрос «согласна ли она стать женою раба Божия имя рек…» и слышал: «Нет!» – то вся свадебная пирамида мгновенно рассыпалась! Конечно – скандал! Однако и такие случаи бывали!

Деньги и ценности, внесенные полковую казну, со временем образовывали значительный капитал, который умножался в банках и составлял основу гвардейских экономических обществ. На проценты от полковых капиталов делались призы для победителей полковых и гарнизонных состязаний. По воспоминаниям, в одном из гвардейских полков старослужащий вахмистр за пятнадцать лет завоевал призов из серебра общим весом более двух пудов.

Служба в гвардии была разорительна! Офицерского жалованья, на которое жили семьи армейских офицеров, не имевших иных доходов, гвардейцам не хватало. Говорили, что некоторые офицеры гвардейцы тратили в 40 раз больше, чем получали за службу. Поэтому многие офицеры, начавшие службу в гвардии, переводились в армейские полки и уезжали из столицы, как, например, герой войны 1812 г., в будущем генерал, поэт, гусар и партизан Денис Давыдов, начинавший службу в кавалергардах.

3-я бригада

Казачья гвардия

В ноябре 1774 г. князь Потемкин отдает приказ атаману Донского казачества Алексею Ивановичу Иловайскому послать в Москву к январю 1775 г. два отряда по 65 казаков в каждом, выбранных из самых славных казачьих семей. Прибывшие с Дона под командованием казачьего полковника Василия Петровича Орлова, два отряда были расквартированы в Санкт-Петербурге с декабря 1775 г.

20 апреля 1775 г., в преддверии торжеств по случаю заключения Кучук-Кайнарджийского мира, императрицей Екатериной II была учреждена Донская казачья команда. Она формировалась из «имянитых и лучших соответствующих как несением службы, так и поведением своим» и первоначально состояла из 77 казаков (каждый о двуконь). Параллельно была создана Чугуевская казачья команда, несшая службу при дворе вместе с донцами.

В. В. Орлов-Денисов во главе лейб-гвардии Казачьего полка. 1812 г.

Эти казаки, отобранные за высокий рост, красивую внешность, снабженные лучшим оружием и самыми великолепными лошадьми, составляли, наряду с гусарской гвардией, личную охрану Екатерины II в Москве в июне 1775 г. на празднованиях в честь заключения Кучук-Кайнарджийского мира, положившего победный конец второй Русско-турецкой войне.

В 1796 г. лейб-казаки несли службу у тела умершей императрицы Екатерины II.

Казацкий эскадрон Гатчинского гарнизона

В 1793 г. наследник престола великий князь Павел Петрович по аналогии с командой сформировал в составе своего Гатчинского гарнизона «казацкий эскадрон» (63 чел.).

Лейб-гвардии Казачий полк

7 ноября 1796 г. вступивший на престол император Павел I именным приказом отдает Императорскую гвардию под командование цесаревича Александра и повелевает соединить Лейб-гусарский эскадрон, «казацкий эскадрон» гатчинского гарнизона с Придворными Донской и Чугуевской командами и создать Лейб-гусарский и Лейб-казачий полк с правами Конной гвардии.

В октябре 1797 г., после сопровождения Павла I в Москву на коронацию, полк делится на две части, образуя, в частности, лейб-гвардии Казачий полк, имя, которое он сохранит до 1875 г. Лейб-гвардии Казачий полк официально утвержден 24 января (5 февраля) 1798 г. Изначально он включал в себя два эскадрона примерно по 260 человек в каждом.

С 1811 г. к полку была приписана Черноморская сотня, затем переформированная в эскадрон. Полк принимал активное участие в войнах наполеоновской эпохи.

В период Первых заграничных походов Русской армии 1813–1814 гг. лейб-казаки составляли личный конвой императора Александра I и на его глазах особо отличились 4 октября 1813 г. в Лейпцигском сражении («битве народов»). День 4 октября установлен полковым праздником.[103]