Книга пяти колец. Том 6 - Константин Александрович Зайцев

— И что такого, что ему покровительствует кто-то из черепах? Насколько мне рассказывал дед, они вообще ценят сильных и отважных бойцов.

— Это важно в том разрезе, что Хида имеет давний конфликт с львами. Он официально погашен, но тут его протеже встречается со львом и возникает дуэль. По мне это все очень дурно пахнет. — Слушая рассуждения Хуа, я осознал как все это ложится на мои ощущения.

— Фэй, ты специально спровоцировал дуэль? — Наши взгляды скрестились словно клинки. Раньше он был лучше меня как боец, но сейчас я в этом уже не уверен.

— Нет, Ян. Но мне очень настоятельно рекомендовали следовать древним кодексам поведения когда я окажусь в столице и не спускать оскорблений никому, даже высокородным. — На его лице не дрогнул ни один мускул. Ледяной вихрь выглядел все таким же хладнокровным как и всегда. — Так что не удивлюсь если эта ситуация кем-то срежиссирована.

— И что планируешь делать? — Немигающие, как у змеи, глаза смотрели на меня, а потом прозвучал ответ, в котором я даже не сомневался:

— Выйти на дуэль и победить…

Мы сидели еще около часа, прежде чем разошлись договорившись встретиться в парке перед рассветом. Благодаря Лиан, у Ледяного Вихря появилась информация к чему стоит готовиться. Как же мне не хватало возможности просмотреть записи боев потенциальных противников. Изучи своего врага и в бою с ним ты сможешь прочесть его движения как открытую книгу. У каждого из нас возникают непроизвольные привычки, которые забиваются в мышцы. Именно поэтому в боевых искусствах столь важна роль тренера. Он не только учит тебя, но и видит все твои действия со стороны. Показывает где ты ошибаешься. Чистит от мусорных движений твой стиль. Готовит тебя к каждому противнику индивидуально.

Противник у Вихря был не самый простой, да и не бывает среди потомков золотых семей простых. Их с самых пеленок учат, что они лучшие из лучших. Подгоняют боевой стиль под психофизические особенности ученика делая из них отличных бойцов. Кланы помнят, что они в первую очередь воины и лишь потом все остальное.

Если большая часть львов предпочитала клинки, которые по своей форме больше всего напоминают катану, то семья Ашигана использовала тяжелые прямые клинки напоминающие японские цуруги. Такой тип клинка сразу задает стиль боя. С ним будет сложно использовать финты и уловки, зато мощные прорубающие любую защиту удары будут идеальны. Сам же Фэй предпочитал парные ломы цзяни, мастерство которыми он отточил во время службы штурмовиком.

Утром нам предстояло увидеть не благородный и изящный поединок. Нет, все мое естество просто кричало, что впереди нас ждет грубая и жестокая рубка, где все решит воля и способность терпеть боль. Хотя если бы кто-то принимал ставки, то я бы поставил на своего боевого товарища. Мастерство взращенное в безопасном додзе всегда будет проигрывать мастерство воспитанному в смертельных поединках.

За полчаса до рассвета мы уже были в центральном парке академии, где слуги уже готовили площадку для поединка. Одетый в традиционный доспех штурмовых отрядов имперского легиона Цан Фэй медитировал в позе лотоса положив свои ломики-цзяни себе на колени. От него исходило ощущение абсолютного спокойствия. Рядом с ним стояли с Йи и Донг, наблюдающие происходящей суетой.

Буквально через десять минут появились лев со своими сопровождающими. Одетый в тяжелый самурайский доспех высокомерный львенок шел вперед со скучающим выражением лица. Его пояс оттягивал тяжеленный цуруги, уравновешенный не менее тяжелым кинжалом с другой стороны. А вот человек идущий рядом с ним мне не понравился с первого взгляда. Я хотел спросить у Лиан, знает ли она кто этот человек, как в этот момент появился Черный журавль в сопровождении еще четырех человек. Увидев одного, из которых я тут же забыл о странном льве и не удержался от возгласа:

— Дядюшка Хван?

Глава 22

Дуэль. Часть 2

Услышав мой голос человек, который так сильно напоминал мне старого друга моего деда, резко повернулся ко мне и я понял, что ошибся. Он был намного моложе губернатора Жемчужного острова и с куда более резкими чертами лица. Наши взгляды встретились. От него исходило странное, до боли знакомое, ощущение, но я не понимал, что оно означает. Пауза затянулась и мне пришлось действовать с точки зрения этикета, чтобы не потерять лицо в глазах собравшихся людей:

— Господин, приношу свои извинения, — Как же меня бесит эта манера постоянно кланяться и гнуть спину, но ничего не поделаешь — этикет. Тем более его статус был намного выше моего — сапфировый магистрат. — Вы оказались чрезвычайно похожи одного человека.

— И этого человека зовут Цао Хван? — У мужчины был приятный поставленный голос, но меня смущал и его вопрос и знак высшего чиновника Сапфировой канцелярии на его груди. Насколько я знаю эта канцелярия подмяла под себя контроль над распространением информации, какие книги допустимы для хранения, цензуру, выдачу имперских патентов для чиновников любого ранга и они же регистрировали любые указы. По сути сапфиры это квинтэссенция чиновничьего аппарата, эдакое чиновничье государство в государстве. И уровень их влияния на империю трудно переоценить.

— Откуда вы знаете? — Начал было я, но меня резко перебили:

— Мне ли не знать своего отца, но тебя я не помню. Кто ты и как тебя зовут? — Тон сына дяди Хвана, был жестким. Становилось понятно, что этот человек не только привык командовать, но также он не терпит ослушания, а судя по его движениям, то булавой на поясе он явно умел владеть.

— Мое имя Ву Ян, мой дед Ву Бэй, по прозвищу… — Но меня вновь перебили.

— Кровавый Вихрь, ближайший друг и побратим моего отца. Прости за столь плохую память, Ян. Теперь я вспомнил твое лицо. Последний раз мы виделись больше десяти лет назад, когда я отправился в столицу. — Его голос резко изменился и теперь в нем звучало тепло и радость. Но в этот раз перебили его:

— Гуанг, пора начинать. Остальные судьи уже в сборе. — Его окликнул вчерашний человек в черном, который подошел ближе.

— Уже иду, но пока позволь представить тебе Ву Яна, внука почтенного дядюшки Бэйя. — Согласно нашему статусу я поклонился первым.

— Ву Ян, это Акито Такеши, мой близкий друг и глава Сапфировой канцелярии.

— Для меня великая честь, быть представленным