Танцы с королями - Розалинда Лейкер

— Пока что достаточно одного платья, — решительно произнесла Маргарита тоном, не терпящим возражений, — хотя мне понравились все фасоны, которые вы показали. Можете снять с меня мерку сейчас, мадам Дрюо, и как только платье будет готово, пришлите его мне.

Портниха открыла рот, словно собиралась сказать что-то, но затем, передумав, вырвала мерную ленту из рук ученицы.

Как только мадам Дрюо записала все данные измерений и обе женщины покинули ее квартиру, Маргарита тут же забыла о них и стала подсчитывать дневную выручку. Даже с учетом летней жары, способствовавшей сбыту вееров, результат превзошел все ожидания. Но самым важным ее достижением, обещавшим закрепить успех и упрочить положение, был заказ, полученный от двух знатных дам, молодых и модно одетых, которым потребовались вееры с особыми узорами и разных расцветок. За их изготовление Маргарита решила приняться не мешкая. Она подумала, что, возможно, уже настало время нанять опытную помощницу, хотя это и несколько опережало ее расчеты.

Маргарита трудилась допоздна и наутро встала спозаранку, чтобы продолжить работу. Когда она взяла корзину и направилась во дворец, казалось, что позади уже целый трудовой день: усталость давала о себе знать. Однако Маргарита испытывала удовлетворение и гордилась своим достижением.

Совершенно случайно она встретила Огюстена, когда тот шел по Королевской площади. Увидев Маргариту, он ускорил шаг. Они остановились в самой гуще движения. Вокруг проезжали кареты и коляски, скакали всадники, носильщики несли портшезы, строем промаршировал отряд швейцарских гвардейцев, не говоря уже о многочисленных пешеходах, двигавшихся в обоих направлениях.

— А я как раз шел разыскивать тебя, — радостно сообщил ей Огюстен. Они стояли, улыбаясь друг другу и не скрывая того, что оба рады неожиданной встрече. Казалось, сама природа радовалась вместе с ними. Утро выдалось замечательное. На лазурном небе не было ни облачка. Хотя еще не было десяти часов, от брусчатки на площади исходило тепло, накопленное за предыдущий день.

— Портниха приходила, если вы это хотели узнать.

— Да, я это уже слышал. Мадам Дрюо сообщила мне, что ты выбрала лишь одно платье. — Его глаза на мгновение сузились, как бы давая понять, что это пришлось ему не по вкусу. — Ты собираешься сходить со мной только на одно празднество?

— Нет. А почему вы спрашиваете?

— Это все, что я хотел услышать. — Его лицо опять расплылось в широкой улыбке, словно было устранено сильно досаждавшее ему препятствие. — Ну, а что ты скажешь, если мы с тобой устроим пикник с ужином где-нибудь в окрестностях Версаля сегодня вечером?

— Ну конечно же! А как же королевский ужин? Ведь вы обязаны там присутствовать. — Она напоминала ему о том, что он и так пропустил один ужин во дворце во время их визита в Шато Сатори.

Огюстен пренебрежительно махнул рукой.

— Этим вечером там устраивается торжественный государственный банкет в честь высоких иностранных гостей, на который меня, благодарение Богу, не пригласили. Так что мы с тобой можем спастись от городской жары и сменить ее на прохладу какого-нибудь местечка за пределами Версаля.

В просторном вестибюле с мраморным полом и лестницей жара особенно не ощущалась, однако об изнурительном уличном зное свидетельствовал вид распаренных, мокрых от пота посетителей дворца, пробегавших по своим делам и иногда останавливавшихся, чтобы купить веер, если у них такового не оказывалось. Покупателями Маргариты были как мужчины, так и женщины, причем она учла эту особенность, и вееры для мужчин были изготовлены из простого пергамента или темного шелка. Несмотря на то; что сегодня она принесла самую большую партию вееров, к полудню все они были уже распроданы и ей пришлось идти за новыми. Корзинка вновь почти опустела, когда Маргарита решила пораньше уйти домой, чтобы успеть доделать заказанные вееры до того, как за ней заедет Огюстен и они отправятся на пикник. Оба веера уже были насажены на палочки, когда за окном, выходившим во двор, послышался шум подъезжавшей коляски. Маргарита встала с места и быстро сбежала вниз по лестнице в предвкушении приятного вечера.

На улице по-прежнему стояла изнуряющая, удушливая жара. Огюстен отвез девушку в небольшую тенистую лощину, по которой протекала речушка с живописными извилистыми берегами. Оттуда открывался прекрасный, вселявший в душу покой, вид на холмистую равнину с перелесками, зелеными лугами и аккуратно возделанными полями. Прибыв на место, он тотчас же спросил разрешения снять парик, и Маргарита, улыбаясь, милостиво даровала его: ей очень хотелось, чтобы их отношения были лишены какой бы то ни было официальности. Когда-то в юности Огюстен и его друзья, презирая парики, имели привычку носить свои собственные волосы, отпустив их до плеч, но то время давным-давно миновало, и теперь приходилось отдавать дань требованиям этикета, несмотря на их явную, обременительность. Маргарита всегда испытывала жалость к мужчинам, которым приходилось, невзирая на погоду, таскать у себя на голове эту своего рода тяжелую и очень теплую шапку, и хотя парики на самом деле были куда легче, чем казались, по размеру их можно было сравнить с детским одеялом. Крик моды, например, требовал, чтобы парики спускались почти до пояса. Облегченно вздохнув, Огюстен стянул с головы поблескивающий в лучах солнца парик и вместе со шляпой швырнул на землю, после чего избавился и от своего камзола. Оставшись в длинном шелковом жилете, откуда выглядывали рукава белоснежной рубашки, он широко раскинул руки и нарочито громко воскликнул:

— Ну как? Я все еще нравлюсь тебе в таком скальпированном виде?

И до этого Огюстен выглядел великолепно — парик придавал ему чрезвычайно эффектный вид, но теперь, по мнению Маргариты, его привлекательность усилилась, по крайней мере, вдвое. Его коротко подстриженные черные волосы росли так же буйно, завиваясь в кудри, как и у Маргариты, и издали походили на шапку. В шутку она притворилась, глубокомысленно прижав палец к виску и обойдя Огюстена кругом, будто рассматривает его, как скульптуру.

— Вы выглядите чудесно, — произнесла она и, не выдержав, расхохоталась, опять оказавшись с ним лицом к лицу. — Вам следует основать новую моду: ходить без париков.

Огюстен откинул голову назад и стал вторить ей раскатистым смехом.

— А как же быть с мастерами, делающими парики? Ведь этак все они останутся без работы и умрут с голоду. Они же поднимут восстание против меня! — Он протянул руки вперед и, осторожно погрузив их в кудри Маргариты, приблизил к себе ее смеющееся лицо. Выражение его глаз стало чуть-чуть серьезнее.