Удар по воротам (ЛП) - Стиллинг Рут

– Итак, по сути, нужно просверлить отверстие в верхней части, стараясь не порвать кожуру, потому что это ослабляет каштан. Затем продеваешь через него нитку и завязываешь большой узел внизу. Идея в том, чтобы расколоть каштан противника, используя свой каштан, подвешенный на веревке.

Она поворачивается и идет назад, демонстрируя, что делать. Я просто улыбаюсь, потому что она в своей стихии.

Она тяжело вздыхает и заканчивает объяснять мне правила.

– Раньше, до того, как мой отец стал полным засранцем, мы проводили семейные чемпионаты каждый октябрь. Я с нетерпением ждала этого каждый год и обычно выигрывала наш чемпионат по каштанам. Так продолжалось до тех пор, пока однажды я не застукала Джека, консервирующего выбранные им каштаны с каштанового дерева в глубине нашего сада в банке с уксусом. Мошенник, – возмущается она.

Я делаю предположение, что вмешательство уксуса не одобряется, и перехожу к тому, что я действительно хочу знать.

– У моей девочки есть склонность к соперничеству? – спрашиваю я, пряча каштан в карман джинсов. Я твердо намерен спрятать его в надежном месте, когда вернусь домой.

Её брови угрожающе выгибаются.

– А сегодня ночью стемнеет? Конечно. Но только тогда, когда это необходимо.

– К примеру, на семейных чемпионатах по каштанам? – размышляю я.

– Именно, – она кивает один раз, поворачивается и резко останавливается. – О, чёрт. Я не ожидала, что это будет так грандиозно.

Воздержись от неуместных комментариев, Арчер.

Я подхожу к ней, когда она кладет свой каштан в карман.

– Это памятник мученикам на тюремном корабле.

Дарси продолжает идти, пока не достигает пары больших ступенек, ведущих к нему, и поворачивается, чтобы сесть. Я делаю то же самое и сажусь рядом с ней.

Такое свидание никогда не получится в ресторане. Но, несмотря на то, что это была импровизированная идея, пришедшая мне в голову на её кухне, это даже лучше, чем сидеть в ресторане, который я забронировал, чтобы мы могли немного побыть наедине.

Дарси потирает руки в своей черной зимней курткой и шапочкой и выдыхает, создавая в воздухе облачко пара. Я могу сказать, что ей становится холодно.

– Мне следовало воспользоваться сертификатом, который мои коллеги подарили мне на день рождения, чтобы купить больше зимней одежды, – говорит она, дрожа. – Это действительно о чем–то говорит, когда я не в состоянии ходить по магазинам.

Я осматриваю местность вокруг нас; вдалеке прогуливается всего несколько человек, и они недостаточно близко, чтобы узнать нас.

– Иди сюда, – говорю я, беру обе её руки и сжимаю их между своими большими ладонями.

Она тихонько всхлипывает, когда тепло просачивается в её замерзшие пальцы.

– Тебе ни капельки не холодно.

Я качаю головой.

– Хоккеистам жарко, потому что мы проводим большую часть жизни на льду. Назовем это адаптацией к нашей среде обитания.

Она хихикает, глядя на меня своими голубыми глазами.

– Откуда ты знал, что прогулка здесь – это именно то, что мне было нужно?

Я вытягиваю ноги перед собой, постоянно оглядываясь в поисках людей, которые могли бы увидеть нас и раскрыть наше прикрытие.

– Я был здесь больше раз, чем могу сосчитать. Честно говоря, в большинстве парков вокруг моего дома.

Дарси склоняет голову набок, снова изучая меня.

– Любишь пробежки и всё такое?

– Иногда, но в основном для того, чтобы сосредоточиться, когда становится трудно. Лучше всего я размышляю на свежем воздухе, будь то перед игрой или после.

Она медленно кивает головой.

– Оксфордский университет – прекрасное место. Я часто прогуливалась по территории своего кампуса. Это помогло мне избавиться от одиночества.

Моя расслабленная челюсть сжимается, когда я думаю о Лиаме.

– Одиночества? Не могу представить тебя без друзей.

Она пожимает плечами, и я переплетаю наши пальцы на обеих руках, держа их опущенными вниз.

– Первый год был хорошим. Я много ходил на вечеринки. После этого всё изменилось, и я решила посещать факультативные курсы на втором и третьем курсах.

Я знаю об этом, так как она говорила мне раньше.

– Вот тогда–то с Лиамом всё и пошло наперекосяк, – продолжает она, вторгаясь на территорию, о которой я не подозреваю. – Я пыталась объяснить, что взяла курсы, потому что мой курс показался мне легким, и я хотела изучить дополнительные предметы, которые помогли бы мне сделать карьеру редактора моей мечты, но он этого не понял. С ростом ответственности у меня оставалось всё меньше времени на вечеринки. Друзья отдалялись, особенно те, кто дружил и с Лиамом, а у нас было много общих друзей. К тому времени, когда я получила степень бакалавра, я была готова уйти, но продержалась до получения степени магистра, потому что знала, что это поможет получить работу, подобную той, что у меня сейчас в “Glide”.

Моё сердце разрывается за неё.

Он действительно гребаный кусок дерьма.

– Оглядываясь назад, возможно, мне следовало заняться спортом и быть задрафтованной в НХЛ, как это было с тобой. Это звучит как гораздо лучший вариант.

Я знаю, что на самом деле она в это не верит, хотя я не могу отрицать, что у меня была чертовски хорошая жизнь.

Просто сейчас стала ещё лучше.

– Твой опыт учебы в университете не говорит о тебе как о личности, Дарси. Только о людях, которые тебя окружали. Но теперь всё изменилось, потому что ты в правильном месте, в окружении людей, которые заботятся о тебе и любят тебя.

Она смотрит на меня глазами, сверкающими в ярком осеннем солнце, когда пара подходит к ступенькам ниже нас и садится, повернувшись спиной в ту же сторону, что и мы.

Я не думаю, что они узнают меня, но я не хочу рисковать.

Держа её за руки, я встаю и веду её к памятнику.

– Куда мы идем? – спрашивает она.

Я поворачиваюсь к ней с обычной дерзкой ухмылкой на лице.

Когда мы подходим к задней части памятника, я, не теряя времени, прижимаю её к нему. Дарси упирается в него ногой, когда я наклоняюсь над её телом, приподнимая пальцем её подбородок.

В своих черных ботинках на плоской подошве она кажется мне крошечной.

– Теперь ты чувствуешь себя лучше? – спрашиваю я её с придыханием.

Я вижу, как поднимается и опускается её грудь, но на этот раз это не потому, что она возбуждена. На этот раз всё по–другому. И мне нравится, как между нами потихоньку всё меняется.

– Мы говорим о моём низком кровяном давлении, головных болях, гормонах или паники из–за того, что тебя могут обменять?

– Обо всём этом.

Я обхватываю её затылок, и она поворачивает мою кепку так, чтобы козырёк был сзади. Приподнявшись на цыпочки, она приближает свои губы к моим, и я чувствую её сладкий аромат.

– Моя головная боль прошла, и мои гормоны в норме. Паника также уменьшилась, благодаря тому, что ты привез меня сюда... – она замолкает.

Я опускаю свои губы так, что они почти касаются её.

– А что насчет твоего низкого кровяного давления?

Она высовывает язык, проводя им по губе.

– На самом деле, сейчас у меня противоположная проблема. И в этом есть твоя вина.

Моё сердце бешено колотится в груди.

– Почему же, куколка Дарси?

Наконец, она прижимается своими губами к моим, всё ещё улыбаясь.

– Потому что оно чертовски высокое.

ГЛАВА 28

ДАРСИ

В хоккее есть два элемента, которые я особенно люблю.

Первое: разминка. Если вы не наблюдали за тем, как игроки растягиваются, то, боюсь, вы прожили зря.

Второе: когда вратари нарезают свежий лед перед игрой. Особенно когда это делает 33 номер “Blades”.

И когда я сижу здесь, в семейной ложе, в преддверии сегодняшней игры против “Scorpions”, вполне возможно, у меня текут слюнки.

Ухмыляясь, Кендра шепчет со своего места рядом со мной:

– Некоторое время назад я спросила Арчера, не хочет ли он куриных крылышек в дополнение к разглядыванию. Теперь я думаю, что ты такая же, как и он.