Вид с дешевых мест (сборник) - Нил Гейман

Если бы я так не думал, я бы все еще работал журналистом или писал неспродюсированные сценарии за умопомрачительные суммы где-нибудь в Голливуде. Ну, или тюльпаны выращивал.

Мы с вами живем в то, что, согласно китайскому проклятию, называется интересными временами, и мне это нравится.

Окружающий пейзаж меняется, извергается, взрывается на каждом шагу. Новые линии, названия, вселенные возникают и исчезают; некоторые комиксы продаются в количествах, какие в 1986-м и во сне бы не приснились, а магазины высыпают кучками, как грибы после дождя.

Невозможно сказать, на что оно все будет похоже лет через пять. Но вот что я вам скажу: те магазины, что продвигают и продают хорошие комиксы, все еще будут на плаву. Потому что читающая публика все еще никуда не денется – и она все еще будет желать комиксов.

Еще один флэшбек.

Филадельфия, 1990 год, я приехал на маленький американский конвент. После него было собрание Международной ассоциации торговцев комиксами, и меня попросили остаться и поучаствовать в дискуссии. Дискуссия состояла из маркетинговых докладов от всех крупных издательств того времени – «Даймонд», «Кэпитал» и др. Где-то в самом конце, немало удивленный, болтался я.

Сначала все обсуждали штрих-коды на комиксы, о которых я узнал гораздо больше, чем мог когда-либо мечтать любой представитель человеческого рода. Потом пошли другие темы: стендирование, ценообразование, опять штрих-коды… Я уже начал задумываться, а что я-то здесь делаю.

Тут Стив Гурский, председательствовавший на всем этом шабаше, видимо, как раз подумал о том же.

– Между прочим, у нас тут есть настоящий живой автор, – сообщил он торговой братии. – Кто-нибудь хочет о чем-то его спросить?

Никакого леса рук почему-то не образовалось – только несколько озадаченных лиц. Наконец, надо мной кто-то сжалился.

– Какова разница, – спросил он, – для автора между дорогой продукцией и дешевой?

Вероятно, он хотел убедиться, что в дорогую продукцию я ему доложу на три-четыре дополнительных доллара глаголов и прилагательных – не знаю…

– Разницы нет никакой, – сказал я. – Я просто пытаюсь делать хорошие комиксы.

Воцарилась тишина. Я расхрабрился и продолжил.

– И я был бы рад, если бы вы прилагали побольше усилий для продвижения хороших комиксов.

Три сотни розничных глаз озадаченно уставились на меня. Многие из этих ритейлеров с тех пор подходили ко мне и с гордостью рассказывали, какие усилия приложили в этом направлении и какого успеха добились.

Кто-то мудро поинтересовался, что именно я подразумеваю под хорошей продукцией, и я ответил; потом кто-то другой спросил, что именно я подразумеваю под продвижением, и я тоже ответил. Расскажу теперь и вам.

Под хорошей продукцией я подразумеваю комиксы, которые нравятся людям.

Если сами вы уже перестали читать комиксы (а многие мои ритейлеры таки перестали – комиксов теперь стало слишком много; или вдруг они в один прекрасный день обнаружили, что им больше не нравятся «Мстители с Западного Побережья», и, разочарованные, забросили весь жанр скопом) – то пошерстите по сети. Спросите друзей, коллег, подчиненных, покупателей, в конце концов.

Но у большинства таки есть комиксы, которые им нравятся – так вот их и продвигайте.

Как?

Для этого многого не надо – например, выставьте рядом с дверью стеллаж с тем, чем вы реально гордитесь торговать.

Закажите на несколько экземпляров больше того, что считаете действительно хорошим, и попробуйте их продать.

Предложите гарантию возврата денег за то, во что сами верите. Это все не так уж сложно.

Выбирайте комикс недели и рекламируйте его.

Посоветуйте покупателям, которые все равно не читают того, что покупают, и правда прочесть купленное, а не просто поставить на полку.

Будьте в курсе того, что происходит в отрасли, и своими вкусами влияйте на покупательские.

Если ваши покупатели – в основном подростки мужского пола, уставшие от «детской» продукции, донесите до них, что есть жизнь и после Человека-паука. Приложите немножко усилий, и клиенты останутся с вами навек.

Это правда хорошее дело.

Мы живем в совершенно уникальное для комиксов время: восхитительных, захватывающих изданий сейчас больше, чем когда-либо в истории. Это действительно так. В наши дни в печати и в продаже можно найти беспрецедентное количество совершенно превосходного материала – вплоть до самого «Маленького Немо».

И это тоже очень хорошо.

Хочу ли я, чтобы кто-то из вас зарабатывал меньше денег? Конечно, нет.

Я как раз хочу, чтобы у всех вас было по джакузи в кадиллаке и больше магазинов, чем вы в силах сосчитать – если вам такое реально нравится.

Я хочу, чтобы вы были счастливы, здоровы, и чтобы вам никогда больше не звонили телефонные коммивояжеры. Пусть ваш багаж всегда будет первым на транспортере в аэропорту, а ваши домашние питомцы никогда не возгораются спонтанно. Вот всего этого я вам и желаю.

Но не забывайте о том, что вы продаете людям.

Когда я езжу в туры, мне всегда интересно порасспрашивать публику, как она начала читать мои работы.

По большей части из-за сарафанного радио. Друзья рассказывают друзьям. Более того, друзья даже заставляют друзей сесть и уже прочитать наконец то, о чем они им рассказали. И довольно часто продавцы в магазине говорят покупателям, что вот конкретно это им, наверное, понравится. Иногда это передается половым путем.

В магазинах, где продавцы сами любят и активно продвигают «Сэндмена», мы равняемся с самыми горячими новинками и даже превосходим их по продажам. А еще те, кто читает «Сэндмена», покупают себе экземпляр и дают его другим почитать. У нас появляются читатели – и новые читатели.

А потом новые читатели возвращаются в магазин и скупают дальше всю мягкую обложку, чтобы не отставать от сюжета, и еще один экземпляр сверху, чтобы дать другу.

У меня нет никакого желания навязывать вам мои вкусы. Если бы магазин комиксов был у меня, я бы продвигал «Боуна» и «Церебера», «Любовь и ракеты», «Мистический театр Сэндмена», «Человека-Зверя», «Безумца», «Клетки», «Славный мех» и «Пип-шоу», «Грегори» и «Гру» – это если выбрать несколько из всего того, что мне нравится.

Я не настаиваю, чтобы вы продвигали именно их, хотя я был бы совершенно не против и даже за.

Я – за то, чтобы вы продвигали то, что сами считаете классным. Рекламируйте хорошие детские комиксы детям, хороших супергероев тем, кто их любит, и хорошие взрослые комиксы – взрослым.

На самом деле я просто прошу воспринимать комиксы как хорошее чтиво. Как развлечение. Как истории.

Вы не инвестиционные статьи продаете. Вы продаете мечты.

Никогда об этом не забывайте.

Комиксы нужны для того, чтобы их читали и радовались, как тюльпаны – чтобы их сажали, и они цвели и были такими красивыми.

И в следующий раз, когда кто-нибудь примется толковать вам про то, что комиксы – это горячая инвестиционная статья девяностых, окажите мне услугу, расскажите ему про тюльпаны.

Эту речь я прочел на десятом ежегодном семинаре «Даймонд Комикс Дистрибьюторс» в апреле 1993 года. Передо мной сидел целый зал ритейлеров на пике статистического пузыря. Во всех остальных отношениях счастливая аудитория вяло мне похлопала. Уже потом я слышал, что многие слушатели сочли мою речь крайне дурным тоном. Это было досадно, так как год спустя мир комиксов погрузился в рецессию, из которой выбирался почти десять лет, так что большая часть ритейлеров потеряла и свои доходы, и свои магазины. Я не особенно обрадовался тому, что оказался прав.

Начну с признания. Я ненавижу писать речи. Когда меня попросили прочесть эту, я первым делом подумал, что, может, я прочту какую-нибудь уже написанную – никто все равно не заметит. К несчастью, до того я успел написать всего одну речь, которую читал весной 1993 года и в которой сравнивал тогдашний инвестиционный бум со всеобщим помешательством на тюльпанах, случившемся в Голландии в XVII веке. Я тогда предупредил аудиторию, состоявшую из розничных торговцев комиксами, что если они будут продолжать в том же духе, их ждут неприятности. И хотя события доказали мою правоту, вряд ли стоит повторять мое тогдашнее выступление еще раз.

Когда меня в первый раз попросили прийти к вам сюда и произнести приветственную речь, я отказался – сказал, что растеряюсь и буду чувствовать себя не в своей тарелке. На настоящий момент (то есть последние пятнадцать месяцев, с тех пор как закончил «Сэндмена» и за исключением пары коротеньких историй) я перестал писать комиксы.

Я сказал позвонившему мне человеку, что буду чувствовать себя как девушка, бросившая школу, не дожидаясь старших классов и при довольно сомнительных обстоятельствах, а теперь вернувшаяся (в розовом кадиллаке, с большими белыми волосами и лютым макияжем), чтобы прочесть речь выпускника о том, как важно учиться, учиться и учиться не покладая рук.