Кукловод. Капер - Константин Калбазов

– Господин капитан, в команде трое раненых. Тяжело ранен один. Кегану щепа пробила бедро, пришлось оперировать, чтобы извлечь все осколки. Рана вышла слишком обширной. Двое отделались легко.

– Ясно. Что-то еще?

– Раненые англичане. Мы будем им оказывать помощь?

– Разумеется. Как только отсюда вынесут сундуки с деньгами, каюта в твоем полном распоряжении.

– Вы примете участие, господин капитан?

– Наведаюсь, гляну со стороны. Но вмешаюсь только по вашей просьбе.

– Ясно, – и хирург, деловито разминая пальцы, вышел из каюты.

Лечить раненых англичан у Патрика не было никакого желания. Но парню нужно набивать руку. Ведь хирург – это в первую очередь практика и опыт. И тут уж без разницы, на ком этот опыт будет нарабатываться, на своих или чужих.

Раненые англичане в этом плане даже предпочтительнее. Во-первых, не очень хочется видеть на операционном столе своих парней. Во-вторых, Патрику совсем не помешает добрая молва. Иметь не звериный оскал, а человеческое лицо намного полезней, чем сеять страх и раздражение.

После того как он покинул каюту и, поднявшись на шканцы, замер, опершись о перила, к нему подошел их капеллан. Довольно молодой священник, но весьма полезный. В качестве замполита лучше и не придумаешь. Его старший коллега сейчас распоряжался на Вьекесе, поддерживая и латая страждущие души, а этот трудился здесь.

Причем делал свое дело не за страх, а за совесть. Шутка сказать, каждый из членов команды чувствовал себя чуть не крестоносцем, сражающимся во имя своей веры и народа. Мало того. Если на более высокой фок-мачте развевался пурпурно-золотой флаг Испании, то на грот-мачте на ветру выплясывало белое полотнище с красным косым крестом, символом святого Патрика, покровителя Ирландии. Словом, парни теперь были готовы зубами рвать не только англичан, но любого, на кого укажут как на врага.

– Что скажете, святой отец? – обернувшись к капеллану, поинтересовался Патрик.

– А что тут скажешь? Люди просто не верят в свое счастье. Но ничего, еще оттают. И мы им в этом поможем. Ну и измождены. Я приказал коку обосноваться на местном камбузе и начать готовить на всех.

– Святой отец, я вас уважаю и ценю все, что вы делаете. Но впредь все же постарайтесь воздержаться от отдания прямых приказов. Мы уже говорили с вами на эту тему. Вы отвечаете за души людей, тела же оставляете мне.

– Но я сделал это только во благо. Нельзя же на корабле допускать на камбуз кого попало. Эдак и до пожара недалеко.

– И я это ценю. Но кок будет наказан за своевольство. Я не понимаю, сложно обратиться с просьбой к одному из офицеров?

– Это я не понимаю, отчего я не могу обратиться с просьбой напрямую к матросам.

– Смотря с какой просьбой, святой отец. Кок мог покинуть свой камбуз и расположиться на камбузе призового судна только по приказу старшего начальника. И даже начать готовить еду для освобожденных пленников он также мог начать только по приказу. Дисциплина, святой отец, вот наипервейшая святость на корабле. Без нее – бунт и гибель.

– Значит, вы накажете кока?

– Да. Простите, святой отец, но иначе я не могу.

– Надеюсь, наказание будет не очень суровым?

– В мои планы вовсе не входит ронять ваш авторитет, святой отец. Придумаем что-нибудь, достойное мужчины. Ну, к примеру, несколько часов занятий с мушкетерами лейтенанта Кейси. К тому же это будет еще и полезно.

– Хорошо. Я понял свою ошибку и постараюсь больше не попадать в столь щекотливую ситуацию.

Угу. Как же! Постарается он! Старо предание. Впрочем, зря он так о капеллане. Нормальный, здравомыслящий и ученый человек. Остальное приложится. Ведь вон как все правильно понимает, и работает с командой. Просто пока не все тонкости ему ведомы.

– Господин капитан, а можно ли мне пройти курс тренировок? – вдруг поинтересовался капеллан.

– В смысле? – искренне недоумевая, спросил Патрик.

– Ну, познать воинскую и морскую науку. Со всеми подразделениями.

– То есть и с ружьем, и с пушкой, и с абордажной саблей, и на реи.

– Везде. И даже на камбузе.

– Но зачем вам это, отец Альберт?

– Чтобы лучше понять мою паству и порядки, царящие на корабле. Зачем же еще?

– Как скажете, святой отец. Я сегодня же отдам распоряжение офицерам всячески содействовать вам во всех начинаниях.

Вот теперь Патрик по-настоящему зауважал священника. Хм. А ведь большинство замполитов в Великую Отечественную первыми поднимались в атаку и вели за собой солдат. Это уже их преемники скурвились и стали первыми в очереди за колбасой и квартирами.

– Кстати, об освобожденных пленниках, – продолжил между тем капеллан. – Четверо осуждены вполне справедливо. Они разбойничали на большой дороге. И в трюме вели себя не так, как подобает настоящему христианину и доброму католику. Притесняли и измывались над слабыми. Конечно, я и отец Даниил приложим все усилия. Но думаю, что кроме наставления словом божьим им отнюдь не помешает и наказание светское.

– Сожалею, но я не думаю, что мы можем позволить себе держать под боком откровенных каторжан. Это бомба с подожженным фитилем, и насколько этот фитиль короток, никто из нас не знает.

– И что вы решите?

– Дам им припасы, фитильный мушкет, запас пороха и свинца. Посажу в одну из шлюпок, вручу компас, и пусть плывут на юго-восток. Если Господь смилуется, в пути с ними ничего не случится. А так, промахнуться невозможно, неделя, десять дней, и они доберутся до материка.

– Ну что же. Должен признать, это хорошее решение. Вы не обрекаете их на смерть и даете серьезный шанс выжить.

После этого разговора Патрик, как, впрочем, и обещал, наведался в капитанскую каюту, где посмотрел за работой молодого хирурга. И надо сказать, остался доволен тем, как тот управлялся. Не пришлось вмешиваться даже в сложную операцию брюшной полости. Жаль, конечно, что ему не удастся вести больного до полного выздоровления. Но, с другой стороны, минимум три дня у него будут, и если все сделано так, как надо, то он увидит положительную динамику.

А потом появился юнга и, будучи весьма настойчивым, увел своего капитана на борт «Охотника». Вот-вот должна была начаться экзекуция над капитаном-работорговцем и двумя матросами, отличившимися недобрым отношением к пленникам. Патрику надлежало присутствовать при этом и выглядеть подобающим образом. Ведь, помимо членов команды, там будут присутствовать и посторонние, как пленные, так и освобожденные рабы.

А после порки еще предстояло отправить в трудное и опасное плавание четырех каторжников. И это должен был сделать лично капитан, потому что подобные решения на борту может принимать только он и никто иной. О предстоящей судьбе преступников все уже были наслышаны. Как выяснилось, капеллан не посчитал нужным держать язык за зубами. И это еще один повод для беседы один на один.

Глава 9

Большие перспективы

Дом, милый дом. Правда, с домом пока как-то не очень. Камышовую хижину, обмазанную глиной и выбеленную известью, таковым назвать не поворачивается язык. Впрочем, он это не о хижине, а о самом месте. Здесь ему рады и постоянно ждут возвращения, искренне переживая и моля Бога, чтобы тот хранил его от всех напастей.

А что касается домов, так у остальных жителей они мало чем отличаются от этого. Разве только занятые семьями выглядят более уютными и обжитыми. Отец Даниил не приветствовал блуд в любом проявлении, так что первое, чем занялся, это переженил все образовавшиеся пары.

Кстати, при этом он попросту наплевал на то простое обстоятельство, что брачующиеся уже состояли в браке. Правда, о судьбе своих жен и мужей они ничего не знали. Англичане прилагали всяческие усилия к тому, чтобы разлучить семьи и даже матерей с детьми. Взяв этот грех перед Господом на себя, священник объявил их всех находящимися в статусе вдовца и начал создавать новые ячейки общества.

Оно и правильно. Были случаи, когда чуть пришедшие в себя женщины и мужчины подходили к Патрику с бредовыми просьбами разыскать их семьи. Мол, коли уж начал творить добро, то не след останавливаться на полдороге. А уж они-то до гробовой доски обязаны будут, но только пусть уж он расстарается. В первый раз Патрик даже опешил от подобного обращения. Ну да ничего. В себя пришел очень быстро. А потом с чувством, с толком, с расстановкой пояснил, кому куда идти и что именно делать. Он, конечно, понимает, горе у людей, но всему есть предел.

А с появлением отца Даниила все стало намного проще. У этого священника всегда находилось время для того, чтобы уделить внимание каждому без исключения из его прихожан. Да и капеллан отец Альберт всячески помогал своему старшему товарищу, когда бывал на суше. Только бы эти святоши из инквизиции не вмешались. А то кто их, кровожадных фанатиков, знает, до чего они додумаются…

Только миновали бутылочное горлышко входа в бухту, как справа сразу же стал виден поселок. Назвать иначе это скопление хижин, пусть и поставленных в строгой планировке, язык не поворачивался. Во всем поселке только две каменные постройки: кузница, поставленная с размахом и перспективой на будущее, и литейня. Кстати, ни то ни другое здание пока полностью не закончены. Только и того, что пустили первую очередь, чтобы можно было уже получать хоть какую-то продукцию.