Кто свергал Николая II и рушил империю? - Валерий Евгеньевич Шамбаров

целые дивизии. Среди французов нарастали уныние и обреченность. Париж снова взывал к Николаю II, настаивал все-таки прислать 400 тыс. русских им на подмогу. Выделять такое количество солдат царь и Алексеев не стали. Но союзников опять не бросили в беде. Было решено направить во Францию 4 бригады по 10 тыс. штыков. Не для пополнения союзных армий, а для моральной поддержки. В апреле 1916 г. в Марсель прибыла первая русская бригада. Это действительно оправдало себя. Наших солдат забрасывали цветами, носили на руках. Кричали: «Русские с нами! Россия нас не оставит!» Во французском народе произошел перелом настроений, он воспрянул духом, готов был продолжать войну…

На грани катастрофы очутилась и Италия. Австрийцы, как и немцы, рассуждали, что русских ударов можно не опасаться. Собрали мощную группировку и навалились на итальянцев под Трентино. Разбили и погнали, захватывая в окружение итальянские армии, бегущие в полной панике. Но в июне грянуло наступление русского Юго-Западного фронта. Генерал Брусилов одним из первых понял особенности современной войны. Грамотно спланировал и сорганизовал операцию. Его армии сумели сделать то, чего еще никому не удавалось в Первую мировую, — прорвали многополосную позиционную оборону, и не на узком участке, а на протяжении 450 км. Спасли Италию, заставив противника оставить ее в покое, перемололи 1,5 млн австрийцев и немцев, снова заняли большую часть Галиции.

У союзников дела обстояли гораздо хуже. Летом 1916 г. они тоже предприняли генеральное наступление, на Сомме. Прорвать оборону не сумели. Тем не менее, французское и британское командование раз за разом выбрасывало на немцев потоки снарядов, а потом гнало свои дивизии в лобовые атаки. Получилась вторая такая же бойня, как под Верденом. Эти тупые и бессмысленные позиционные сражения упрямо продолжали до конца года, Германия в них положила 1,1 млн бойцов, французы и англичане — 1,2 млн.

Вместо потерянной Сербии и брошенных плацдармов в Дарданеллах союзники воссоздали на Балканах Салоникский фронт. Собрали сюда остатки сербских войск, французские, итальянские контингенты. Но болгары и австрийцы без труда остановили их в горах, фронт безнадежно застрял. Англичане пытались наступать в Ираке, однако экспедиционный корпус генерала Таунсенда турки растрепали и заставили сдаться.

А Россия снова разворачивалась в полную силу — и отношение к ней западных союзников опять изменилось. С представителями царского правительства заговорили совсем не так, как несколько месяцев назад. Партнеры спешили загладить свои вчерашние выходки. Англичане наградили царя орденом Бани I степени и произвели в британские фельдмаршалы. Французы отбросили тайные соглашения с поляками. Вместо этого предложили Николаю II договор — Франция признает, что Россия имеет полное право установить свои западные границы, пускай берет все, что захочет, а взамен пусть поддержит претензии Франции на Эльзас и Лотарингию.

Впрочем, Николай II и его правительство отлично представляли: со стороны западных держав еще могут быть каверзы и сейчас, и после войны. Чтобы обезопасить себя, русская дипломатия сделала блестящий ход. 3 июля 1916 г. было заключено секретное соглашение с Японией. Оно касалось сфер влияния, стороны обязались не допускать «контроля над Китаем какой-либо третьей державы, питающей враждебные намерения в отношении России или Японии». Но это был и военный союз. Оговаривалось: если любое государство объявит войну русским или японцам, «другая сторона по первому же требованию своего союзника должна прийти на помощь». В Токио расценивали договор как величайший успех. Там тоже предвидели, что после войны Англия и США могут доставить им серьезные неприятности.

Япония помогла решить и проблему с шантажом англичан насчет конвоирования морских караванов в Архангельск. Возвратила русским крейсера «Варяг», «Пересвет» и «Полтава», доставшиеся ей в прошлой войне. Взяла плату только за подъем кораблей со дна и их ремонт. Они под русскими флагами и с русскими экипажами отчалили из Японии в Архангельск. На Севере у России появилась собственная эскадра для охраны грузовых конвоев.

После двух лет войны все ее участники испытывали серьезнейшие трудности. Не хватало рабочих рук, ресурсы истощались. Во всех воюющих странах была введена карточная система. Ллойд Джордж писал: «К осени 1916 г. продовольственный вопрос становился все более остро и угрожающе». В Германии люди уже жили впроголодь. Но России эти проблемы, казалось бы, не касались. В 1916 г. выдался богатейший урожай. А экспорта не было, хранилища оставались полными зерном еще с прошлых лет. Только в Сибири было заготовлено 500 млн пудов мяса, огромное количество масла — не знали, как вывезти. В любом трактире свободно продавались огромные расстегаи, пышные калачи, пироги.

Процент мобилизованных по отношению ко всему мужскому населению в России был вдвое ниже, чем во Франции или Германии. Деревня за годы войны вообще разбогатела. Заготовители армии, Земгора, промышленных фирм скупали любую продукцию — зерно, кожу, сало, шерсть, лен, давали высокие цены. А в городах развитие военного производства вызвало промышленный бум. Росли, как грибы, фабрики и заводы, их хозяева нуждались в рабочих, платили хорошую зарплату. Да, положение нашей страны снова выглядело прочным. Население союзных держав, в первую очередь Франции, опять восхищалось русскими, связывало с ними надежды на скорое окончание войны.

Но… в политических кругах Лондона, Вашингтона, Парижа взбудоражились и старые опасения. Могучая Россия, внесшая решающий вклад в победу, будет доминировать в Европе. Договоры, заключенные с нею, придется выполнить. Она получит Босфор и Дарданеллы, воссоединит под своей властью Украину, Польшу. После геноцида христиан в Османской империи Николай II поставил вопрос и о Турецкой Армении. Он предоставлял армянам самим решить — войти в состав Российской империи или создать автономное государство под русским протекторатом.

Нет, такие перспективы никак не устраивали западные державы. Да и о соглашении с Японией им, конечно же, стало известно. А для того, чтобы изменнить положение, существовали «пятые колонны». Правда, революционерам в данный период нечем было похвастаться. Нелегальную сеть эсеров в России полиция вообще ликвидировала. Возродить ее пробовал Керенский. Стал объединять вокруг себя разрозненные кружки, создал Рабочий комитет партии эсеров, намечал сформировать боевую организацию. Взял на себя обеспечить ее оружием. Для этого рабочие собрали ему 700 руб. Но Керенский оказался пустым болтуном. Хотя он и был депутатом Думы, адвокатом, заработков у него постоянно не хватало. Он тратил партийные средства на личные нужды, оружие не купил. А когда подчиненные стали требовать вернуть деньги, сумел отдать только 300 руб. Рабочие возмутились, и его организация распалась [20].

Но активизировалась возня в других структурах, не партийных. С. Познер в весьма округлых выражениях описывал: «Петербургская радикальная интеллигенция стала с 1916 года собираться для обсуждения политических проблем, выдвигавшихся жизнью. В них принимал участие очень ограниченный круг лиц, допускавшихся после тщательной фильтровки организаторами этих собраний». Познер свидетельствовал, что на