Не только о велоспорте: мое возвращение к жизни - Лэнс Армстронг

Я уже не тот.

Я рассказал ему о том, как боялся потерять свой дом и как мне приходилось на всем экономить. Я старался смотреть на вещи реально и пытался составить альтернативный план своего будущего, в котором места велоспорту не было. Стив знал меня как хвастливого задиру, а сейчас я ныл, как последний слабак. Того пыла, который он помнил во мне, уже не было.

В личной жизни я был столь же осторожен и осмотрителен. Нам с Лайзой надо было принимать какое-то решение насчет нашего совместного будущего, и я всерьез задумывался о браке. Она была со мной на протяжении всей моей битвы с раком, прошла рядом каждый ее шаг, а это что-то значило. Она подарила мне котенка, которого мы назвали Хими.

— Мне кажется, это та женщина, которая мне нужна, — сказал я Стиву. — Она прошла со мной все эти испытания, оставаясь рядом, несмотря ни на что.

Но когда Стив через пару месяцев приехал снова, мы с Лайзой уже расстались. Это говорило о том, что наши чувства друг к другу были нестабильными. На взаимоотношения между людьми рак может воздействовать двояко: он либо сближает их, либо разводит. В нашем случае, когда я начал понемногу поправляться, мы обнаружили, что у нас остается все меньше общих тем для разговора. Нам становилось скучно в обществе друг друга. Может быть, просто сказалась усталость; мы потратили на борьбу с болезнью столько сил и прошли через такие тяготы, что друг на друга душевной энергии уже не осталось. Как-то в марте она сказала мне:

— Давай больше встречаться с другими людьми.

— Давай, — согласился я.

Но получилось так, что мы стали все меньше встречаться друг с другом. Лайза, конечно, понимала, что я был болен, но ей труднее было понять, куда подевались мои эмоциональные силы. Время от времени мы продолжали встречаться — такую долгую и тесную связь одним рывком не разорвешь. Но все кончается — кончились и наши отношения.

Я был в полном замешательстве, не зная, чем заняться. Однажды во время велосипедной прогулки с Биллом (в прежние времена я бы с таким дилетантом ездить не стал), неторопливо крутя педали по окрестным улицам, я сказал:

— Пойду в колледж и стану онкологом. А может, податься в школу бизнеса?

Билл только головой покачал. У него была степень магистра в области бизнеса и диплом юриста.

— Знаешь, я учился в колледже одиннадцать лет, — сказал Билл. — Я там потел, и теперь мне приходится потеть до конца моих дней. Не делай этого, дружище. Зачем тебе каждый день ходить на работу, просыпаясь в полпятого утра, если ты можешь жить по-другому?

— Ты не понимаешь, Билл, — возразил я. — Я же тебе говорю: я уже не велосипедист.

На какое- то время Кик перестала мне звонить. Я не мог поймать ее по телефону, как ни старался. Она сомневалась во мне, потому что знала мою репутацию сердцееда и не хотела стать моей очередной жертвой. Я не привык, чтобы мной пренебрегали, и это сводило меня с ума. Я оставлял на ее автоответчике одно сообщение за другим. «Вы собираетесь мне когда-нибудь позвонить?» — настойчиво спрашивал я.

Наконец Кик сдалась. Тогда я этого не знал, но в ее жизни тоже был некий переходный период. Она порвала с мужчиной, с которым встречалась, сменила место работы — и все это в течение нескольких недель. В конце концов на очередной мой звонок она ответила.

— Что новенького? — спросил я.

— Много чего. Я устроилась на новую работу и очень занята.

— А-а-а, — сказал я и глубоко вздохнул. — А я думал, ты скажешь мне, что одинока.

— Забавно, что ты упомянул об этом. Я действительно одинока. Мы расстались два дня назад.

— Правда? — Я старался, чтобы мой голос звучал небрежно. — Ты свободна?

— Да.

— И что ты делаешь сегодня вечером? — спросил я.

— Что угодно, если с тобой, — ответила она.

С тех пор мы вместе.

Я мгновенно понял, что встретил свою половину. Кик хорошо владела собой; она была напориста, самостоятельна, разумна, рассудительна и неиспорченна. Хотя она росла в богатой семье — ее отец был директором очень крупной компании, — но привыкла сама о себе заботиться и не ждала, что что-то свалится ей с неба. «Кажется, это то, что мне нужно», — думал я про себя.

С ней я чувствовал себя в безопасности. Она полюбила меня лысым и больным, без бровей и без гарантий в отношении моего здоровья и будущего вообще. Кик стала моим парикмахером. Она стригла меня до тех пор, пока я не становился похож на астронавта 1960-х годов.

Я привык верховодить в своих взаимоотношениях с женщинами, но не с Кик. В каких-то случаях вел я, но большей частью я шел туда, куда хотела она. И так продолжается до сих пор. Тем летом Кик планировала отправиться в Европу. Она никогда не была за границей, а тут ее пригласила погостить подруга по колледжу, испанская студентка, учившаяся в Америке по обмену.

— Ты хочешь ехать в Испанию? — сказал я. — Испания — это жара и пыль.

— Заткнись, — сказала Кик. — Не разрушай мою мечту. Я лелеяла ее много лет.

Она собиралась уехать больше чем на месяц, и я счел это совершенно неприемлемым для себя. Оставалось только одно — ехать с ней. Я, кстати, и собирался появиться на «Тур де Франс» в знак уважения к спонсорам и чтобы показать, что я все еще потенциально жизнеспособный гонщик, поэтому решил совместить это с путешествием Кик. Мне было интересно увидеть «Тур» глазами зрителя, и я надеялся, что это оживит мою страсть к велоспорту. Я попросил разрешения поехать с ней, и она согласилась.

Это было как откровение. У меня создалось впечатление, что я никогда раньше не видел Европу: И это, наверное, было правдой. Я видел ее с велосипеда на скорости 60 километров в час, но я не видел ее как турист и не видел как влюбленный. Мы побывали всюду. Мне удалось продемонстрировать свое знание французского, итальянского и испанского.

У меня не было молодости. С пятнадцати лет я был вынужден зарабатывать на жизнь и был лишен возможности делать то, что делали люди моего возраста: развлекаться так, как развлекались Кик и ее друзья по колледжу. Эта стадия выпала из моей жизни, и теперь у меня появился шанс вернуться и пережить ее. Я все еще не знал, что будет с моим здоровьем, не знал, сколько мне осталось жить — день, два года, долгую жизнь. «Carpe diem, — сказал я себе, — лови момент». Все, что мне осталось, я должен прожить красиво. И именно для этого мы с Кик нашли друг друга.

Я никогда не жил полной жизнью. Я чего-то добивался, за что-то боролся, но никогда не испытывал от жизни особого наслаждения.

— Ты много пережил и много видел, — говорила Кик. — Ты можешь научить меня по-настоящему любить жизнь, потому что ты был на самом краю и уже видел ее обратную сторону. Ты можешь показать мне жизнь во всей ее красе.