Река жизни - Томас Сюгру

во время диагностирования и чтобы делалось, по крайней мере, два экземпляра этих записей – один для пациента и один для архива. Сеансы будут проводиться только для больных людей, которые по своей воле обратились за помощью.

Кроме того, я настаиваю на том, что эта деятельность не будет считаться моей профессией или основным источником доходов. Учреждаемая компания должна полностью оборудовать для меня фотостудию, предоставить ее целиком в мое распоряжение, что и явится основным источником моих доходов. Компания также должна оборудовать еще одно помещение для проведения сеансов, которые я буду давать два раза в неделю. На оборудование фотостудии должно быть затрачено не менее пятисот долларов, и материалы должны быть лучшего качества”.

Получив письмо, Кетчум был немало позабавлен. Он показал письмо своим партнерам – сквайру и мистеру Ноу, владельцу отеля.

– Он просто не знает себе цену,- сказал Кетчум. Они телеграфировали Эдгару, чтобы он немедленно выезжал в Хопкинсвилл. Когда тот приехал, ему показали полученную почту: около десяти тысяч писем. В некоторых из них были деньги; сумма составила примерно две тысячи долларов наличными.

– Что мы будем с ними делать? – спросил Кетчум.

– Отправим обратно,- ответил Эдгар.- Пока нет результата, денег мы брать не можем.

Они занялись составлением договора. Но сначала был проведен специальный сеанс, на котором наряду с несколькими адвокатами присутствовали городские и окружные судьи. Их попросили высказаться о законности продажи информации, полученной из такого источника. По мнению судей, никаких запретов на сей счет не существовало. Поинтересовались, что думают по данному поводу медицинские власти штата. Те ответили, что для того, чтобы запретить практику такого рода, нужно принять специальный закон, а ввиду необычности данной практики в законе нужно указать имя Эдгара, но поскольку это уже само по себе противоречит Конституции, то для начала практики не существует никаких препятствий.

В контракт были включены все условия Эдгара, кроме того, в него вошел пункт, предложенный Ноу и Кетчумом, по которому Эдгару полагалось пятьдесят процентов от общего дохода. Эту сумму он должен был делить вместе с отцом. Ноу и Кетчум получали свои пятьдесят процентов, они же оплачивали аренду помещения и несли все остальные расходы.

– Сколько будет стоить оборудование, необходимое для фотостудии?- спросил Ноу Эдгара.

– Примерно пятьсот долларов,- ответил тот. Ноу вручил ему пять банкнот по сто долларов.

– Купите все, что вам нужно,- сказал он. Эдгар уставился на деньги. Он никогда в жизни не видел стодолларовой банкноты.

Мебель в приемной была просто ошеломляющей. Имелась и специальная кушетка ручной работы. Ее установили слишком высоко от пола, так что человеку, делавшему внушение Эдгару, приходилось все время стоять. Эдгар не мог понять, зачем такие эффекты, в результате которых отец, делавший внушения, не мог присесть ни на минуту во время сеанса.

Стенографист сидел за столиком неподалеку. Канцелярские товары, предназначенные для приемной, тоже выглядели впечатляюще. На фирменном бланке стоял штамп “Эдгар Кейси-младший, психодиагност”. Словечко “младший” появилось благодаря родственникам. Дядя, в честь которого был назван Эдгар, проживал в данный момент в Хопкинсвилле. Для того чтобы их различать, горожане называли одного Эдгаром, а второго Эдгаром-младшим, хотя все прекрасно знали, что один – дядя, а другой – племянник. Печатник, получив заказ на бланки, не задумываясь, поставил слово “младший”.

Для того чтобы отослать полученные от населения деньги обратно, потребовалось много усилий. Большинство писем Эдгар написал сам, предлагая назначить время для диагностирования и, в случае успеха, оплатить его. Его раздражало то, что стоимость сеансов все еще не была установлена. Ноу и Кетчум предпочитали действовать так, как обычно делают врачи: итоговый счет должен был включать все оказанные услуги. Возможно, понадобится несколько сеансов или окажется необходимой помощь Кетчума.

У Эдгара вошло в привычку просматривать стенографические записи каждого “чтения” – так называл диагностические сеансы Лейн. Он хотел знать, что происходит с ним, пока он спит. Прочитанное казалось ему невероятным и походило то на научную фантастику, то на заклинания знахаря, то на вычитанную в энциклопедии молитву какому-нибудь африканскому идолу: “Мы видим, что в данном теле белое вещество в нервной ткани находится в плохом состоянии… отсутствует связь между симпатической и цереброспинальной нервными системами… имеется повреждение седьмого спинного позвонка”.

После каждого сеанса он возвращался к себе в студию в полном смятении. Он думал, что изучение записей поможет его сознанию понять, что же творит его подсознание. Если бы он имел хоть какие-нибудь знания по медицине, происходящее не казалось бы столь странным и невероятным. Постепенно он смог бы научиться верить в себя, в свои способности, пока же эта вера была хрупка и поддерживало ее лишь доверие окружающих. Текст расплывался перед ним, чересчур насыщенный терминами. Никогда прежде он не чувствовал себя столь неуверенно.

Одним из первых приезжих пациентов был житель Нортонвилла, небольшого городка, расположенного в Кентукки в тридцати пяти милях к северу от Хопкинсвилла. Он представился как Фрэнк Мор.

– Недавно я приобрел угольную шахту у жителя Нортонвилла по имени Элгин,- сообщил он Эдгару.- Когда мы обсуждали цену и условия, я спросил его, есть ли в шахте еще одна жила. Он ответил, что не знает, так как это место никогда не исследовалось инженерами. Тогда я поинтересовался, откуда же ему стало известно, где копать. Он объяснил, что когда-то приезжал сюда, в Хопкинсвилл, и просил человека по имени Лейн спросить об этом парня по имени Эдгар, пока тот будет спать. Элгин сказал, что Эдгар Кейси посоветовал ему рыть в Нортонвилле на пересечении железнодорожных путей “Эл-энд-Эн” и “Ай-Си”. Именно здесь и располагается шахта. Ты и есть тот парень, который это проделал?

Эдгар покачал головой.

– Мне об этом ничего не известно,- сказал он. Он, объяснил, в чем состояла обязанность Лейна.- Я думал, что он проводит “чтения” только для больных людей.

– Дело не в этом,- сказал Мор.- Мои инженеры исследовали шахту. Ваша помощь здесь не нужна. Но если вы можете помочь больным, у меня есть маленькая племянница в Вильямсоне, Западная Вирджиния, которая разбита параличом. Она не может ходить, и мне бы хотелось узнать, чем можно ей помочь. Может, попробуете?

Эдгар провел диагностирование, и Мор так заинтересовался этим, что предложил выкупить контракт у Кетчума, Ноу и сквайра. Когда его племянница из Западной Вирджинии сообщила о том, что выздоравливает, он начал строить в Нортонвилле больницу – так велико было его желание поставить диагностирование на научную основу. Пациентам было довольно трудно выполнять предписания Эдгара. В тех случаях, когда им советовали обратиться к врачу, последний зачастую отказывался их лечить. Остеопаты, как