Порочный ангел - Элейн Барбьери

Девина удивленно смотрела на Росса:

— Неужели вы настолько коварны? Вы возненавидели моего отца, потом меня. Но почему вы ненавидите вашего родного брата?

— Его не за что любить.

— Но вы потребовали от моего отца, чтобы он передал документы почему-то именно Чарлзу.

— Картер сделает все, чтобы вернуть вас, и мне приятно думать, что он в моих руках.

Росс и Девина замолчали. Каждый думал о чем-то своем. Нарушила молчание Девина. Она вздохнула и сказала:

— Вы не правы в отношении Чарлза.

— Точно так же, как и насчет вашего отца?

— Нет… Да. Я хочу сказать…

— Вы ведь толком не знаете ни того, ни другого, так? — Девина вспыхнула.

— Я знаю их лучше, чем вас: о вас же я знаю только то, что вы бывший арестант и вам нравится жестоко обращаться с женщинами.

— Так, как я обращался с вами?

Девина не ответила, и Росс презрительно рассмеялся:

— Вы даже не представляете себе, что это такое — жестокое обращение.

— Ну разумеется! Только вы испытывали унижение, когда с вами обращались как с рабом. Только вы испытывали боль, чувство голода… — Мускул дернулся на щеке Росса.

— Вам так потакали всю жизнь, вас так баловали, что в вас не осталось ничего настоящего. Вы не можете распознать правду, даже когда она перед вашими глазами.

— Какую правду? Что мой отец — обманщик и вор? Что Чарлз помог отправить собственного брата в тюрьму за преступление, которого тот не совершал?

— Именно так.

— Вы ошибаетесь! — Росс покачал головой:

— Я еще до конца не понял: то ли вы слишком преданны, то ли совершенно глупы, то ли чертовски хорошо врете.

— А как насчет проницательности? Думаете, я не способна понять человека, побывшего заключенным и ставшего вором и похитителем женщин?

— Заключенный, вор, похититель… Куда уж этому человеку до вас? Ему не место в вашем обществе. Ему далеко даже до своего родного братца, да?

Девина не верила своим ушам: ей удалось пробить броню, за которой была скрыта его душа. — Она возразила:

— Чарлз — образованный, воспитанный, чуткий человек. Он слишком хорош для этого диковатого края.

— Слишком хорош для Тумбстона и всех его обитателей. Как и вы сами. Верно? — Девина не уступала:

— Я не могу сказать, что недостойна Чарлза. Неожиданно Росс больно схватил ее за плечи.

— Значит, вы положили глаз на Чарлза! Ну так он не получит вас, черт возьми! Ни он, ни кто-то другой!

Она с силой толкнула Росса в грудь, и он, не ожидая этого, покачнулся и отступил, что дало ей возможность броситься к двери. Через пару мгновений она уже бежала по выжженной солнцем земле к коню Росса. Услышав за спиной топот, Девина побежала еще быстрее, по направлению к кустарнику.

— Девина, стойте! Берегитесь!

Девина повернулась и увидела, как рука Росса потянулась к «кольту». Нет, он не станет стрелять! Он не посмеет…

Вдруг что-то с шипением метнулось к ее ногам, и она ощутила острую боль в лодыжке, и в эту же секунду раздался выстрел. Девина закричала, увидев, что змея, укусившая ее, разлетелась на две части, разорванная револьверной пулей.

Внезапно возникла слабость, все вокруг закачалось, и Девина повалилась на землю. Но сильные руки подхватили ее, не дали упасть.

Морщась от боли, Девина посмотрела на Росса, Он склонился над ней с ножом в руке.

Страх, боль, отчаяние, обида — все чувства смешались в душе, и Девина начала стремительно погружаться в темноту.

Росс понимал, что времени у него совсем мало. Лодыжка Девины совсем распухла. Росс сдвинул штанину, обмотал голень платком и туго затянул повязку, чтобы не дать яду проникнуть дальше. Он сделал надрез в месте укуса, там где остались следы ядовитых зубов, и стал отсасывать из ранки кровь с ядом.

Прошло несколько минут; кровь уже не так сильно текла из раны, и Росс посмотрел на Девину. Она все еще была без сознания — в прекрасном лице не было ни кровинки.

Взяв ее на руки. Росс побежал к хижине. Крепко прижимая Девину к своей груди, он внезапно понял, чего лишится, если вдруг потеряет ее.

Росса охватила паника, когда Девина посмотрела на него безумным, ничего не видящим взглядом. Она что-то бормотала, пытаясь оттолкнуть его руку. Даже в бреду она боролась с ним. И именно ее безумное желание ускользнуть от его поцелуя едва не стоило ей жизни. Ведь за минуту до трагедии он хотел поцеловать ее.

Успокаивая Девину тихими; .словами. Росс положил ладонь, на ее лоб. Он был по-прежнему горячим, но лихорадка уже отступала. Веки Девины затрепетали и сомкнулись, и у Росса внутри похолодело. Его взгляд скользнул к бившейся у горла жилке, и он с облегчением вздохнул при виде стабильного, пусть и слегка учащенного пульса. Повернувшись к миске, стоявшей у постели, он отжал тряпку, затем осторожно вытер капли пота со лба Девины. Проклятие, она так бледна!

Росс еще раз осмотрел рану на лодыжке. Багровая опухоль появилась на месте укуса. Рана больше не кровоточила, и он приложил к опухоли чистую влажную ткань. Закатав штанину побольше, он увидел еще один синяк, ниже колена. Он давно снял повязку, но синяк все равно появился. Черт, он даже не способен помочь ей, не причинив при этом боли.

Девина снова застонала, и Росс быстро взглянул в окно, удивившись, что там царит кромешная тьма. Сколько она уже бредит? Сколько еще пройдет времени, прежде чем спадет жар и он увидит, что опасность миновала?

Все сжалось в нем, когда он снова взглянул в лицо Девины. Как же он допустил такую глупость — потерял самообладание, разозлился, когда она стала защищать Картера! Росс и сейчас не до конца понимал свою реакцию на ее слова о Картере. Он ведь никогда не завидовал брату и всегда считал, что ему повезло гораздо больше, . потому что он остался жить с отцом, после того как мать покинула их. Ни у кого не было такого счастливого детства и такого хорошего отца. Пусть все его знания были скорее результатом жизненного опыта, нежели учебы, но Росса это вполне устраивало.

Сразу после освобождения из Юмы он не мог думать ни о чем, кроме мести. Но потом, с появлением Девины в его жизни, он стал постепенно меняться. Он не сумел бы точно сказать, когда Девина стала нужна ему уже не как инструмент мести. Но сейчас он совершенно точно знал, чего хотел. Он хотел, чтобы Девина посмотрела на него так, как она смотрела на Чарлза Картера. Он хотел увидеть в ее глазах не ненависть и страх, а признание его как мужчины. Он хотел, чтобы она улыбалась только ему, смеялась только с ним. Он хотел, чтобы она каждой клеточкой своего тела ощущала его тепло, как чувствовал ее тепло он. Он хотел, чтобы она нуждалась в этом тепле, жаждала его так, как жаждет ее тепла он.