Королева яда и тьмы - Александра Торн

за соучастие в преступлении, а ваш мистер – беглый преступник, – заявила Диана; глаза мисс Финнел яростно сверкнули, но она ничего не могла возразить – «эльфийский удар» лишил ее возможности двигаться и говорить. – Мы продолжим обыск…

– Диана! – встревоженно позвал сестру Уикхем.

Пока он снимал шнуры со штор, то посмотрел в окно и увидел два густых столба дыма и всплески пламени над кварталом, где стоял Джолиет-холл.

Девушка, едва взглянув на эту картину, побледнела и сжала кулаки. Пожары в Виллере были еще слишком свежи в ее памяти.

– Ладно, – отрывисто сказала она. – Мы доставим эту особу в полицию и поедем туда. А вы, – она обернулась к слугам, которые уже почти пересекли порог гостиной и готовились спасаться бегством, – сидите дома, и, если я узнаю, что хоть кто-нибудь вышел отсюда – этот кто-нибудь крупно пожалеет!

Элио сидел в фургоне рядом с детективом Скоттом, окруженный полицейским отрядом. Детектив провел инструктаж во дворе департамента, пока юноша раздавал медальоны, и теперь фургон тряско катил к Джолиет-холлу. Пока что безумие не выходило за границы небольшого квартала – наверное, у Королевы Магелот еще не хватало сил на то, чтобы захватить большое число людей.

«Но когда жертв станет достаточно много…» – с тревогой подумал Элио, и тут его слуха и обоняния коснулись те самые звуки и запахи, которые он не ощущал с тех самых пор, как перебили половину джилахской общины в Романте.

Юноша замер; впереди все громче и громче раздавались дикие крики, треск и грохот, а в фургон просочились запахи гари, крови и тлеющей плоти.

– Элио? – Детектив положил руку ему на плечо и с тревогой взглянул в лицо. – С вами все в порядке?

– Да, – ответил джилах и прикрыл глаза.

Ему было всего шесть, но это невозможно забыть, сколько бы лет ни прошло…

Фургон остановился. Вопли и вонь заполнили его изнутри.

Элио открыл глаза.

– Выходим, – скомандовал Скотт. – Помните: наша цель – доставить мистера Романте к кругу перед домом, а не битва с мирными жителями. Вперед!

Полицейские распахнули двери фургона и посыпали из него, как горох. Романте вытащил револьвер с обычными пулями и спрыгнул на землю. За ним последовал детектив и еще четверо человек.

Три полицейских фургона встали треугольником на самой границе охваченного безумием квартала, и большой отряд стражей порядка собрался под прикрытием фургонов. Впереди творился сущий ад: горожане жгли дома, кусты и деревья в палисадниках, били стекла, ломали ограды и убивали друг друга всем, чем могли найти, а те, кто не смог – действовали голыми руками. Прямо перед Элио, в промежутке между двумя фургонами, были видны три женщины, катающиеся по земле, как дикие кошки, и с визгом разрывающие друг друга на куски. Кровь заливала булыжники, но женщины не останавливались, хотя у одной уже не было лица, а у другой – глаз.

– Господи боже, – прошептал полицейский рядом с юношей и перекрестился пистолетом, – что же это такое?!

– Это нечисть, – сказал юноша; его начинала бить слабая дрожь, и он крепче сжал оружие. – Они все одержимые.

– Но зачем она это делает? – воскликнул Скотт. – Почему они кидаются друг на друга?

– Жертвоприношение. – Элио сглотнул; к горлу уже подкатывала тошнота. – Королеве нужны жертвы, чтобы поглотить их, набрать силу и захватить новых. Чем больше жертв – тем она сильнее.

– Ясно, – кивнул детектив. – Ну все, парни, не будем заставлять даму ждать!

Полицейские собрались клином вокруг Скотта и джилаха и ринулись вперед, в самую гущу погрома, которому со страстью предавались мирные жители. Элио бежал, опустив глаза, чтобы не видеть все это снова – как тогда, в общине Романте, когда он метался под ногами взрослых, пока не упал в открытый винный погреб и не забился в самый узкий угол между каменной стеной и бочками с вином.

Внезапно впереди со звоном вылетели стекла на втором этаже красивого особняка. Большое окно выбил клубок человеческих тел и рухнул вниз. Чей-то череп разлетелся от удара о мостовую, но остальные люди – даже трудно было понять, сколько их – этого даже не заметили и буквально грызлись между собой, словно гиены. Мимо с дикими завываниями промчался человек в рваной сутане, размахивая выломанным из ограды длинным штырем. Увидев нескольких своих прихожан, дерущихся в разбитом фонтане, он бросился к ним и принялся вонзать в них штырь и истерично хохотать. Кто-то из полицейских стал громко молиться, и Элио зажмурился.

Они бегом пересекли квартал минут за десять – но, как ни странно, ни один из одержимых не обращал внимания на отряд полиции, пока тот не достиг Джолиет-холла. Хотя число мирных жителей постепенно сокращалось, они не собирались останавливаться, и чем ближе полицейские подбирались к эпицентру, тем яростнее кипела вокруг резня. Но стоило им приблизиться к погасшему контуру, как все прекратилось, и внезапно на залитые кровью улицы опустилась полная тишина.

– Охо-хо, – пробормотал Скотт, – кажется, сейчас начнется.

Одержимые медленно двинулись к ним. Полицейские сомкнули кольцо вокруг детектива и джилаха, ощетинились пистолетами и дубинками. Элио не мог сосчитать, сколько горожан их окружило, но вид их так напоминал ему одновременно растерзанные трупы и пирующих среди них стригов, что ноги подкосились. И запах, снова этот запах, заползающий всюду…

– Нам в них стрелять, сэр? – спросил один из полицейских.

– Да чего тут ждать, – проворчал сержант из второго фургона. – Это ж уже не люди!

– Погодите. Может, мистер Романте…

– Да как им жить-то потом, даже если он их расколдует?

– Они не будут жить, – с трудом выдавил Элио. – Она выпивает их всех…

Он, пошатываясь, направился к контуру. Полицейские расступились, и он сразу же увидел тусклый голубоватый рисунок, запорошенный пылью, окрашенный кровью и ошметками внутренностей. Посреди контура высился, как скала, черный дом, а на пороге стояла высокая пепельно-серая фигура, окутанная туманом, как платьем. Сквозь сероватую фату туманной дымки сверкали огромные сине-зеленые глаза, темные, как подземные озера.

Элио достал из ножен трехгранник и переступил контур. Одержимые, издав зловещий стон, качнулись к полицейским. Юноша глубоко прорезал трехгранником ладонь от большого пальца до мизинца и поднял руку. Фигура в доме подалась вперед, но порог все еще держал ее внутри. Глаза Магелот загорелись.

– Смотри, – тихо сказал Элио на джилахском, – чистейшая девственная кровь. Хочешь?

Нечисть испустила громкий вздох и жадно заскребла пальцами по воздуху. Юноша направился к дому.

– Эй, что вы делаете? – очнулся детектив и устремился за Романте.

– Ко мне! – прошелестела Королева; Элио впервые услышал ее голос – значит, она уже набрала достаточно силы хотя бы для частичного воплощения.

– Хочешь? – повторил он, остановившись за несколько шагов до крыльца.