Узники Луны - Аношкин Яков

в несколько кораблей грузили здоровенные бочки. В таких лунатики перевозили свои грузы. Вот только Евгений сомневался в том, что это груз мирного назначения.

Погрузка заняла много времени, но в конце концов закончилась. Как Евгений, Марк и остальные рассчитывали, так и оказалось. В этот раз их не загнали в тюрьму, а снова поместили в просторный отсек с лавками, где все быстро и расселись. Евгений сел напротив Марка, рядом с ним присел Глеб. Они переглянулись друг с другом. Затем с Виталием, Семёном и Сергеем. С Кириллом и Виктором. Евгений бросил взгляд на единственного охранника, стоявшего у дальнего выхода из помещения. Тот был в броне, но без шлема. Неприятное лицо в красных пятнах. На землян он смотрел с нескрываемым презрением.

Для предстоящего бунта у Евгения кое-что имелось при себе. Кинжал. Тот самый кинжал, который ему удалось забрать с собой с арены. С тех пор он прятал его для подходящего случая. И вот этот случай настал.

Корабль неожиданно дёрнулся, послышался какой-то шум, а потом треск молний. Транспорт явно поднялся в воздух. Их путешествие началось.

— Главное — это выждать время, — говорил тогда Марк в самом конце, после обсуждения плана. — Не стоит пытаться захватывать корабль до того, как мы покинем Влискант. А то нас живо на землю посадят. Нет, важно дать кораблю отойти на какое-то расстояние от базы. Вот тогда и устроим бунт. И быстро скроемся где-нибудь в этих их лунных пещерах.

Все были с ним согласны. Все считали, что так будет правильно. Они не учли только одного. Они слишком рано решили, будто лунатики изменили к ним своё отношение.

— Ну что, мрази, — крайне неприветливо обратился к землянам охранник. — Уже расслабились совсем?

Сначала никто не понял о чём он, а затем раздалось шипение откуда-то снизу. Евгенией, как и остальные, сразу его узнал. Газ!

Стрельцов вскочил с места не зная, что делать. Вскочили и другие. На несколько мгновений всех охватила паника, а затем Евгений почувствовал, как у него закружилась голова. Потом подкосились ноги и он, как десятки людей вокруг, рухнул на пол. Охранник у выхода надел шлем и злобно захохотал.

Рано они решили, что их больше не попробуют усыпить. Ещё немного и Евгений уже не мог подняться, а всё вокруг заполонил туман.

— Эй, ты! Эй! Не спать!

Евгений поморгал и дёрнулся, когда перед его лицом щёлкнули пальцами. Сфокусировал взгляд на самом важном предмете этого вечера — бокале виски со льдом.

— Да, ты! Я к тебе обращаюсь!

Кругом так орала музыка, что Евгению приходилось прислушиваться.

— Чего? — напрягая слух громко спросил он.

— Я говорю погано выглядишь! — сказал незнакомец и громко рассмеялся. — Просто отвратительно!

Это был тот же самый вечер и тот же самый бар. Только виски был другой — самый дорогой в этом заведении. Слишком много виски. Музыка не утихала ни на минуту. Выступала какая-то группа и Евгений, как ни старался, не мог вспомнить её название. Хотя было ли это важно? Скорее всего нет.

— Давай сюда свой бокал я тебе ещё налью, — рука с золотыми кольцами плеснула ему из бутылки. — Посредственное пойло, хотя на большее ваш несчастный народ видимо не способен.

— Меня, мать твою, устраивает…

Они сидели за круглым чёрным столом, вокруг которого полукругом были выставлены кожаные диваны. Роскошно одетый незнакомец сидел напротив Евгения, подливая ему самого дорого виски в этом баре. Внимание Евгения циркулировало между не пустеющим бокалом и красивой женщиной в красном платье, которая присоединилась к их компании. На лицо незнакомца он даже не смотрел. А зря!

— Пей! Пей! И слушай, только внимательно слушай.

Мужчина постоянно что-то говорил, но Евгений не мог вспомнить что именно. Не мог вспомнить и самого мужчину. Наглого, дерзкого и самоуверенного, который много смеялся. Откровенно говоря, он и женщину то вспоминал с трудом. Он был слишком пьян. На столе не было ни одной закуски. Зато виски не было конца.

— Слушай, слушай, — повторял в том баре незнакомец. — У меня есть к тебе разговор! Я долго тебя искал.

— А чего меня искать? — Евгений опустошил очередной бокал. — Вот он я! Здесь же!

Теперь же он понимал, что нужно было смотреть на этого человека. Нужно было запомнить его лицо.

— Ну тогда раз ты здесь, давай поговорим! Уверен тебе есть, что мне поведать.

— Тебе надо ты и говори! Мне нечего рассказывать!

— Нет, парень. Я искал тебя не для того, чтобы лясы просто так точить, — усмехнулся незнакомец. — Воистину Айззунгал! Ты мне расскажешь обо всём.

Теперь Евгений начал вспоминать. Незнакомец что-то хотел у него узнать, расспрашивал о чём-то. Вот только о чём? Что ему было нужно? И как этот разговор мог привести к тому, что Стрельцов оказался на Луне?

— Давай-ка я ещё тебе налью, — предложил незнакомец, протягивая руку с бутылкой. — Ты пей. Всё за мой счёт!

— Мне кажется или ты меня это… спаиваешь? — предположил Евгений, подавая бокал.

— Рад, что ты догадался, — мужчина плеснул немного и себе. — Я бы назвал это большой пьянкой перед серьёзным путешествием. Да, это самое подходяще название. Ну а поскольку время нас несколько поджимает, то пьянку необходимо ускорить.

— Серьёзное чего там? — Евгений поднял голову, чтобы посмотреть в глаза своему собеседнику. — Я никуда не собираюсь!

Неожиданно женщина в красном прильнула к Стрельцову, положив руку ему на колено и тем самым полностью захватила его внимание. Лицо незнакомца по-прежнему оставалось где-то в тумане.

— Воистину Айззунгал! — рассмеялся мужчина, хотя в его голосе Евгений снова почувствовал грусть. — Ещё как собираешься. Как только я тебе всё объясню ты сам захочешь отправиться со мной. Туда, где тебе самое место.

— Мне кажется я уже своё нашёл, — промямлил Евгений, который буквально тонул в тёмных женских глазах.

— Померь моему опыту — это мелочь. Несущественное временное увлечение, которое даёт такое несущественное и временное удовлетворение. Я же покажу тебе настоящую силу. Силу, с которой можно изменить мир. И к ней нужно только протянуть руку. Протянуть руку и пойти следом за мной.

С этими словами мужчина встал, залпом осушил свой бокал и поставил его на стол. Евгений тем временем смотрел только на грудь женщины в красном. Впоследствии он много раз ругал себя за допущенную глупость.