Соразмерный образ мой - Одри Ниффенеггер

Роберт задумался:

— Надо бы найти что-нибудь почти невесомое. Может, крышечку от бутылки?

Джулия еще раз сбегала на кухню и принесла голубой защитный ободок, который утром сорвала с молочной бутылки.

— Лучше быть не может, — сказал Роберт.

Он положил его на место стакана, и ободок запрыгал по бумаге; «Скачет, как водяной клоп: радуется, что из мусорного ведерка вытащили», — фыркнула про себя Джулия. Когда Элспет писала свои послания на крышке рояля, ее нетрудно было представить здесь, в комнате; но когда она начала двигать пластиковый ободок, им стало казаться, будто он сам по себе ожил и пришел в движение. Джулия и Валентина устроились на ковре возле кофейного столика. Роберт сел на диван и склонился над доской. Ободок застыл в ожидании, словно прислушивался. В это время кошечка вылезла из-под рояля и, перебирая задними лапами, изготовилась для прыжка. Уберите эту тварь, подумала Элспет. Как будто услышав ее слова, Валентина встала, отнесла свою питомицу в столовую и закрыла дверь.

Вернувшись на прежнее место, Валентина спросила:

— Что значит «в ловушке»? Вы постоянно находитесь в квартире? — На самом деле она хотела спросить «Вы круглые сутки за нами подглядываете?», но сдержалась.

Разорванное пластиковое колечко двигалось медленно. Никто его не подталкивал; оно целеустремленно находило кратчайший путь по прямой. ДА НЕ МОГУ ВЫЙТИ. Когда ободок останавливался у очередной буквы, Роберт заносил ее в тетрадь. Он пожалел, что не учел знаки препинания.

— А небеса существуют? — спросила Джулия. — Ну, в том смысле, как в церкви рассказывают.

ДАННЫХ ЗА И ПРОТИВ НЕТ БУДУ ЖДАТЬ

— Ничего себе, — сказала Джулия. — Вечно, что ли? У вас что-нибудь меняется?

НАБИРАЮ СИЛЫ

— И так бывает с каждым, кто умирает?

НЕ ЗНАЮ НО Я ТУТ

Элспет хотелось самой спрашивать, а не отвечать.

КАК ЭДИ — успела начертать она, пока Джулия не пристала со следующим вопросом.

Близнецы переглянулись.

— У нее все хорошо, — ответила Валентина. — Только она расстроилась, что вы запретили ей входить к нам в квартиру.

Голубое кольцо наобум закрутилось по бумажному полю. Наконец Элспет передала:

НЕ ГОВОРИТЕ ЭДИ

— Чего именно не говорить? — не понял Роберт.

ЧТО Я ДУХ ОБ ЭТОМ НИКОМУ

— Да нам никто и не поверит, — ответила ей Валентина. — Вы же знаете маму, она подумает, что мы вконец изоврались. Мол, что угодно, лишь бы ей назло.

ДА НАЗЛО ВЫ ЗНАЕТЕ ФРАНЦ ЯЗ

— Знаем, — сказала Джулия.

А ЛАТЫНЬ

— Нет, откуда?

VENI HUC CRAS R UT TECUM EX SOLO COLLOQUAR[89]

Роберт расплылся в улыбке. Джулия возмутилась:

— Так нечестно — что еще за секреты?

А Валентина подумала: «У них вся жизнь — сплошные секреты». Ей стало дурно. Протянув руку, Роберт погладил ее по голове. Она подняла на него недоверчивый взгляд. Джулия и Элспет содрогнулись, и каждая устыдилась своей ревности, но по разным причинам.

От Элспет пришло:

УСТАЛА

— Еще бы, — сказал Роберт.

ДОБРОЙ НОЧИ

— Доброй ночи, родная.

— Доброй ночи, тетя Элспет.

Роберт и близняшки встали. Возникла общая заминка: в присутствии Элспет они не нашлись что сказать. Им всем хотелось куда-нибудь пойти, обменяться впечатлениями: как странно, невероятно, увлекательно, тревожно, а что будет дальше?

— Ну, что ж, всем доброй ночи, — повторил Роберт и ушел к себе.

— Доброй ночи, — эхом отозвались близнецы ему в спину.

У себя в квартире Роберт, ошарашенный увиденным, вперился глазами в потолок. А потом на него напал смех, и было уже не остановиться. Близнецы услышали его хохот. Они сидели за кофейным столиком и молча гоняли кольцо-планшетку по бумажной доске. Элспет полежала на полу в прихожей, послушала смех Роберта и не на шутку встревожилась. Когда он успокоился, она вернулась в гостиную. Легонько погладила каждую из девочек по макушке. Доброй ночи, доброй ночи. Элспет удалилась к себе в ящик и свернулась клубком в блаженном восторге.

На другое утро за окном была все та же унылая сырость. Лежа в постели, Роберт прислушивался к шагам близнецов. Он боялся, как бы они не застряли дома — погода не располагала к прогулкам. Их котенок прыжками носился по комнатам. «Вырос чуть больше крысы, а топает, как лошадь, — бывает же такое». Роберт выбрался из постели. Он сварил себе кофе, принял душ. Когда он выпил кофе и полностью оделся, в дверь постучались двойняшки.

— Пошли с нами в «Военный кабинет»,[90] — сказала Валентина.

— Мм, я бы с радостью, но работы много. Диссертацию безбожно запустил. Джессика вообще считает меня лоботрясом.

— Ну и что, пойдемте все вместе. — Джулия пустилась в долгие уговоры, прекрасно сознавая, что у нее получается неискренне.

Валентина смотрела умоляющим взглядом. Но Роберт вежливо от них отделался, и они ушли вдвоем. В окно ему было видно, как их огромный клетчатый зонт с трудом пролезает в калитку.

Он выждал, давая им время зайти в метро. Потом приготовил карандаш и блокнот, а вслед за тем достал из потайного ящичка ключ от квартиры Элспет. Поднявшись наверх, он отпер дверь.

В прихожей он помедлил, обдумывая, где лучше устроиться. Ему показалось, что самое удобное место — это обеденный стол: на нем можно свободно разложить планшетку с кольцом и блокнот.

— Элспет? — негромко позвал он. «Вероятно, еще спит. Но разве мертвые спят?» — Элспет, не сделать ли нам подобие самописца? Тебе тяжеловато двигать кольцо по всей планшетке. Как ты на это смотришь?

Прошло, как ему показалось, очень много времени: он занес руку над бумажным полем и молча ждал.

На него нахлынули воспоминания, связанные с этим самым столом. Когда он впервые остался у Элспет завтракать, она спросила: «Как тебе приготовить яйцо?» — и он ответил: «В мешочек». Он подсказал ей, сколько минут варить; сама Элспет предпочитала омлет. С тех пор она каждый раз подавала ему на завтрак идеально сваренное яйцо в мешочек на голубой подставке. Где, интересно, эта вещица? Роберт собрался пойти поискать, но его рука вдруг похолодела и слегка дернулась вбок. Он оглянулся, но ничего не увидел. Тогда, взяв со стола карандаш, он приготовился.

Заточенный грифель касался бумаги. Руку холодило. Карандаш начал двигаться по листу.

Круги, петли, острые углы — как данные сейсмографа. Время от времени Роберт ловил себя на том, что пальцы помимо его воли сами сжимают карандаш. Порой казалось, будто карандаш движется сам по себе. Роберт склонился над столом, чтобы ничего не пропустить. Бессмысленные значки становились все меньше, плотнее. Роберту вспомнилось, как в детском саду его учили азбуке: им раздавали толстые карандаши и шершавую бумагу. Пальцы заныли от холода.

О ЧЕМ ЗАДУМАЛСЯ

Карандаш, выпавший у него из руки, бессильно лежал на столе.

— О яйцах в мешочек, — глухо ответил Роберт.

Карандаш закрутился, как будто от смеха; а может, просто напоминал о себе. Роберт взял его в левую руку, чтобы немного отогреть правую.

РЖУНИМАГУ СКУЧАЮ

— Я тоже. Мало сказать. Я просто… ладно, это ерунда, Элспет. Я же не понимал. Все время видел тебя во сне: как будто ты жива, а я не вижу — не далее как на прошлой неделе приснилось, что я ищу тебя в «Сейнсбери», а ты превратилась в кочан салата, но я понятия не имею… а теперь, выходит, это недалеко от истины. Не в том смысле, что ты превратилась в кочан, а в том, что ты здесь, а я — ни сном ни духом.

ТЫ НЕ ВИНОВАТ

— Все время думаю, что не оправдал твоих ожиданий.

Я УМЕРЛА ТЫ НЕ ВИНОВАТ

— Умом я понимаю…

Тем временем близнецы сидели на кухонном полу, под дверью в столовую, и подслушивали. Джулия смотрела на дорожку грязных, мокрых следов, которые они оставили на линолеуме. «Надеюсь, он сюда не войдет — тут даже спрятаться негде». По мнению Валентины, лучше бы они и в самом деле пошли в музей. У нее не было желания вызнавать, что Роберт будет говорить Элспет. Она посмотрела на Джулию: та скрючилась в неудобной позе, чтобы прижать ухо к самой двери, и вся обратилась в слух. Шпионить было ее страстью.

Элспет сидела на столе, чтобы во время разговора видеть лицо Роберта. А он будто ослеп: не мог взять в толк, где она находится, и все время воздевал глаза к потолку.

— …поэтому жизнь как-то не клеится, не вижу смысла… А теперь ты опять со мной, но не совсем. — Роберт помолчал, надеясь, что Элспет что-нибудь скажет. Но она не откликнулась, и он продолжил: — Может, я смогу прийти к тебе. Если бы я умер…

НЕТ

— Почему же нет?

ВДРУГ ТЫ ЗАСТРЯНЕШЬ В КВАРТИРЕ

— Ну…

ЕСЛИ ТЫ УМРЕШЬ Я ЭТОГО НЕ ВЫНЕСУ

Роберт понимающе кивнул.

— Поговорим о чем-нибудь другом.

Дыхание они услышали одновременно. Элспет написала: НЕ МОЛЧИ, и Роберт стал пересказывать историю, услышанную пару дней назад от Джессики, — какую-то адвокатскую байку из ее студенческого прошлого. Элспет подплыла к кухонной двери и просунула сквозь нее голову. Сначала она ничего не заметила. Потом опустила глаза — и увидела близнецов. Со смехом Элспет подлетела к Роберту. ШПИОНКИ, написала она. ПРИХОДИ В ДРУГОЙ РАЗ.