Развод. Цена моего прощения - Чарли Ви

о Гарри Поттере я знала, что им будет интересна эта тема, но хотела оставить развлечение на следующую поездку. Мальчишки приняли новость с восторгом. Даже Илья немного повеселел.

— А как же папа? Он ведь обещал проводить нас, — напомнил сын. На что мне пришлось соврать.

— Я папу предупредила, он не против.

И я действительно написала, чтобы он нас не провожал. Но не сказала, что мы едем в Питер. Вообще ничего больше не сказала. И теперь он звонит уже больше получаса, не делая ни секунды передышки, наверно, на автоматический дозвон поставил. А мне только остаётся наблюдать за бесконечно светящимся экраном. Ну хоть звук и вибрацию успела выключить.

Замечаю задумчивый взгляд Ильи, и прячу телефон в сумочку. Чувствую себя преступницей перед сыном, за ложь.

А мне просто больно оттого, что Кирилл нисколько не изменился. Я думала, он действительно отпустил меня. Но получается, всё было иллюзией? Он контролировал каждый мой шаг. Он всё знал. А может и это интервью тоже куплено?

Я думала, что хоть в этом добилась сама успеха. А он в очередной раз доказал, что я никто без него. И если бы не Игорь, я, возможно, никогда бы и не узнала.

Любитель тайн и интриг. Как же это надоело! Ведь мог же хотя бы сказать об этом.

Но внутренний голосок шепчет мне, что я сама себе вру. Если бы он сказал, я бы не приняла его помощь. И от этого злость с новой силой поднимается внутри.

Я не хочу быть ему обязанной, так сложнее уходить. Я ведь приняла решение. Правильное решение. Так будет лучше. Вот только Кирилл теперь в моих глазах не выглядит уже тем мерзавцем каким был.

Как же всё сложно!

Ничего, переживём, — успокаиваю себя. — Он сейчас успокоится. Немного понервничает и успокоится. А потом вернётся в свою новую жизнь на островах. У него же там всё отлично. И жену себе там новую найдёт. Местную аборигенку желательно.

Боже, что я говорю. Я ведь никогда не желала ему зла.

Закрываю глаза, делаю глубокий вдох.

Всё будет хорошо. Должно быть, хорошо. Мы приедем домой, продолжим жить как жили. А я продолжу писать. Возможно…если смогу.

*** ***

Обожаю запах сирени и черёмухи. Нарядные белые яблони стоят наряженные словно невесты. А кусты сирени в палисадниках перед домом дополняют белые цветы.

Красиво!

Нравится мне наш двор. Хоть мы и снимаем здесь квартиру, но я чувствую, что это моё место. Не нужна мне никакая Москва и Питер или какой-то другой город. Мне хорошо здесь. Мои мальчишки играют с другими ребятами в футбол, носятся по двору. А я сижу на лавочке перед подъездом и просто наслаждаюсь запахом, красотой весны и тёплым весенним днём. Даже прикрываю глаза от удовольствия. Главное ни о чём не думать и не вспоминать моё бегство от Кирилла.

Мы так больше с ним и не говорили. Я боялась, что он начнёт названивать сыну, чтобы добраться до меня, но он больше не звонил.

Вдыхаю ароматный терпкий воздух, наполненный запахом черёмухи. Открываю глаза и снова закрываю. Мне кажется, я уже схожу с ума. Мне везде мерещится Кирилл.

Открываю глаза. Нет. Не мерещится.

От железного забора, которым окружён двор, широкими шагами идёт бывший муж.

Первый порыв — броситься бежать, будто я провинилась перед ним. Но заставляю себя сидеть на месте. Пытаюсь сохранить спокойное выражение лица, хотя в душе настоящий ураган.

Я не думала, что он приедет. Вот вообще никак. Ему же надо было ехать к себе домой, он еле вырвался на несколько дней для встречи с сыном. Зачем приехал? Чтобы высказать то, что не смог по телефону.

— Привет! — говорит Кирилл. — Нам надо поговорить.

— Хорошо. Говори, — обхватываю себя руками, хочется спрятаться от его пронизывающего взгляда.

— Не здесь.

— А где? Я здесь с детьми.

— Одни не гуляют?

— Гуляют.

— Значит, ничего страшного не случится, если побудут одни. Идём.

— Куда? — никак не могу понять от страха оказаться с ним наедине.

— К вам домой.

Берёт меня под локоть и тянет за собой.

— Я могу и сама идти, — пытаюсь выдернуть руку, но Кирилл держит очень крепко.

Поднимаемся в квартиру молча. В голове столько вопросов. От волнения ноги трясутся, и я несколько раз спотыкаюсь.

— Зачем ты приехал? — выдавливаю из себя, чтобы совсем не поддаться панике.

Дверь захлопывается.

— Что это было Лена? Я думал у нас с тобой перемирие? Или ты мне решила отомстить за то, что я не трахнул тебя в машине?

Глаза Кирилла сверлят, прожигают насквозь. Если на улице мне казалось, что он спокоен, то сейчас маска спокойствия слетела в один миг.

Он надвигается на меня, я не выдерживаю, делаю шаг назад.

— Нет, я не мщу тебе. Тем более, за то, что в тот момент ты поступил очень правильно. Спасибо, что остановил и я теперь не мучаюсь сожалением.

— Тогда что? Зачем отключать телефон? Почему нельзя просто взять и ответить. Сказать, что именно тебя не устроило. Ты ведь сама мне об этом всегда говорила. Надо учиться разговаривать, а сама сбегаешь ничего не объяснив. Как это понимать? — он говорит тихо, едва сдерживая свою ярость. Кажется, ещё секунда и он начнёт всё крушить.

— Потому что ты опять обманул меня, — голос подводит и вместо нормального ответа получается шёпот.

— Обманул? Когда? Я за всю жизнь не был так откровенен ни с кем кроме тебя. Что ты хочешь услышать от меня? Правду? Правду, что думаю только о тебе? Что снишься мне каждую ночь? Такое тебе признание надо?

— Нет, но…

Я упираюсь в стену, и Кир подходит вплотную.

— Мне кажется, я сделал всё что мог, чтобы искупить свою вину. Если бы мог сделать что-то ещё, не сомневайся, сделал бы.

— Ты оплатил моё продвижение как писателя? — шепчу еле слышно.

— Да, — он не прячет глаз, продолжает смотреть также пристально. — Не вижу в этом ничего ужасного. Ты бы всё равно стала знаменита, я просто ускорил процесс. И это никак не умаляет твоих сил. Что случилось Лена? Или я не подхожу под категорию людей, которых можно простить?

— Нет, но…

— Тогда что?

— Я не знаю…наверно, просто боюсь, — ненавижу себя в этот момент. За то, что бормочу и не могу ясно сформулировать всё то, что несколько дней выдумывала. Все причины, по которым мы не можем быть вместе.

— Меня боишься?

Притягивает меня к себе, подчиняя одним только взглядом. Сколько в нём огня, как он умудряется его в себе сдерживать. Я