Кардонийская рулетка - Вадим Панов

— А еще здесь пройдет выставка, переговоры, выступает Кажани и бегают непонятные террористы, — перечислил Бабарский. — Так что заканчивай обсуждать местные проблемы, у меня от чужих бед всегда изжога делается.

— Так и знал, что не нужно было ехать в центр, ипать-копошить, — пробубнил Квадрига, и повернулся к извозчикам: — Все, я пошел.

— В Запределье?

— В одиночестве.

— У Галилея дела…

— И у меня — тоже, — добавил ИХ, растворяясь в толпе.

— Вы это видели? — Мерса недоуменно посмотрел на оставшихся офицеров. — Они нас бросили.

— Значит, эти человеки не хотят обедать, — пожал плечами медикус. И приятно улыбнулся: — Ну, что, давайте проинспектируем местную кухню?

«Ребята ворчали, говорили, что Унигарт совсем не тянет на главный город планеты, даже такой примитивной, как Кардония, но я думаю, что бурчание возникло исключительно из-за склочности характера отдельных членов команды. А также явного нежелания сидеть в цивилизованном сферопорту, ожидая, когда мессер уладит свои дела.

Помпилио дер Даген Тур отсутствовал полтора года, и экипаж, чего уж там скрывать, надеялся, что возвращение мессера будет отмечено интересным путешествием по дальнему пограничью Герметикона, однако ранение мессера и другие резоны, которыми он с нами не делился, спутали все карты. Одним словом, получилось так, как получилось, чтоб меня в алкагест окунуло.

Что же касается меня, то Унигарт мне скорее понравился. Во всяком случае, здесь было куда веселее, чем в Даген Туре. Во всех смыслах веселее: больше людей, больше денег, больше развлечений, как законных, так и нет, больше энергии. Именно — больше энергии, чтоб меня в алкагест окунуло! С тех пор как я вырвался из сонного Альбурга, мне стали нравиться города с сильной энергетикой, города, которые никогда не спят, города современного стиля. Сначала я удивлялся таким переменам, но вскоре понял, что стряхнул с сапог пыль неспешного прошлого и устремился вперед со скоростью мира. Я стал другим. Я перестал бояться нового и с радостью принимаю перемены. Я тороплюсь жить.

Я задыхался в лингийской провинции.

И потому крикливый Унигарт показался мне одним из самых привлекательных сферопортов Герметикона».

— В какой день срезали гроздья? — строго осведомился Бедокур.

— В пятницу, синьор.

— По местному исчислению?

— Я в таких материях не секу, — признался официант. — Пятница всегда пятница.

— Гм… — Чира многозначительно помолчал. — Ты не ошибаешься?

— Как можно, синьор?

— Мои вопросы лишь на первый взгляд кажутся простыми, — важно произнес Бедокур. — Но уверяю тебя, что точные ответы помогут тебе избежать больших неприятностей. Нормальный человек не должен есть что попало и уж тем более — пить что попало.

— Я понимаю, добрый синьор, — кивнул официант. В его взгляде не было ничего, кроме ошеломительной, с ног сшибающей серьезности. — Виноград срезали в пятницу, до полудня, по утренней росе, на молодом месяце.

Ответ обрушился на Чиру на удивление бойко — кардониец уже понял, что за чудо завернуло в «Рыбацкий пирог», и делал все, чтобы странный клиент остался доволен.

— Надеюсь, работали не девственницы?

— Как можно? — обиделся официант. — Приотские виноградники славятся свободными нравами.

— Это плохо, — кисло поморщился Бедокур. — Свальный грех во время уборки урожая недопустим, поскольку препятствует формированию гармоничной насыщенности и лишает вино должного благородства.

— На Приоте никогда не путали свободу с распущенностью, — молниеносно среагировал официант. — Я имел в виду, что наши девушки рано выходят замуж.

— Так лучше.

Мерса покачал головой и принялся протирать очки. В третий раз подряд протирать, поскольку процедура заказа длилась уже сорок минут и давно превратилась в познавательный этнографический экскурс.

Тщательно выбрав столик и определив свое место за ним (лицом на юго-запад, по правую руку сидит мужчина, имя которого начинается на А), Чира немедленно приступил к допросу, поинтересовавшись у официанта, как именно в местных краях принято лишать жизни бычков? В тот момент кардониец еще не разобрался в ситуации и ответил честно: на бойнях, в порядке общей очереди, подробности привести можно, но они гарантированно испортят добрым синьорам аппетит. Ответил — и тут же попал на развернутую пятнадцатиминутную лекцию о важности соблюдения правил и древних обрядов в современной скотобойной промышленности, сдобренную многочисленными отсылками к традициям народов Герметикона и примерами из богатого личного опыта Бедокура. Это время хитрый Хасина посвятил чтению заблаговременно приобретенной газеты, а вот несчастный Мерса прослушал поучительное выступление до самого конца, неоднократно поклявшись при случае нагадить говорливому шифу по первое число. Сметливому же кардонийцу лекция помогла определиться с линией поведения, и больше официант ошибок не допускал.

Как выяснилось из дальнейшего разговора, приотских гусей умерщвляли с соблюдением стольких положительных ритуалов, что даже Бедокур не смог отыскать в процедуре ничего предосудительного, сложная технология сбора салатных листьев повергла Чиру в восторг, а подробный рассказ о том, как в приотских деревнях отбирают правильные куриные яйца, заставил Хасину отложить газету — инопланетный разум был поражен до самого мозжечка.

— Давили виноград в тот же день? — продолжил допрос шифбетрибсмейстер.

— После полуденного очищающего обряда, — подтвердил официант.

— Совсем как на Хамоке.

— Это на Хамоке, как здесь, у нас, — продемонстрировал похвальный патриотизм кардониец.

С пронесенного мимо подноса восхитительно пахнуло едой. У голодного алхимика потекли слюнки, но он сдержал рвущиеся на свободу ругательства, поскольку следующий диалог оказался венцом процедуры заказа:

— От чего очищаете?

— От ночных шептаний.

Хасина закусил губу, отчаянно борясь с желанием расхохотаться, Мерса оставил очки и с той же целью вцепился рукой в челюсть — и медикус и алхимик прекрасно понимали, что хитрый официант водит Чиру за нос, на ходу изобретая несуществующие традиции, но Бедокур, который никогда не считался дураком, по-прежнему вел разговор предельно серьезно.

— Кто наводит шептания? Местные ведьмы?

— Совершенно верно, синьор.

— Жжете?

— Изгоняем.

— Ну и ладно. Ваши ведьмы, вам и решать, как с ними обращаться. — Бедокур в последний раз посмотрел на винную карту, затем, с некоторым сомнением, на официанта и распорядился: — Принеси бутылочку этого самого, о чем мы говорили, и быстро, а то мои друзья заскучали.