Иллюзии - Кэтрин Стоун

Фрэнсис и Найджел без лишнего шума покинули Лондон, переправились через Ла-Манш в лодке контрабандиста, а затем быстро пересекли Францию. В течение всего путешествия он держался вежливо, но отстраненно. И всегда, даже на дне лодки, они спали врозь.

Их экзотическая кавалькада – аккуратный обоз из крытых телег – внезапно возникла из окутанного туманом леса, как будто джинн из арабских сказок воплотил в жизнь мечту бедного рыбака о богатстве. Фрэнсис с замиранием сердца смотрела на роскошные индийские ковры. Найджел совершил набег на склады Ост-Индской компании, позаимствовав там шелка, пряности и другие богатства Востока. Впервые она ясно осознала, какая власть и деньги находятся в распоряжении маркиза. Это немного смущало ее.

Фрэнсис остановила своего гнедого жеребца среди мокрых от тумана деревьев и стала смотреть, как Найджел объезжает повозки, отдавая короткие распоряжения. Его волосы и плащ потемнели от влаги. Он сидел верхом на лошади, которую Фрэнсис впервые увидела в Фарнхерсте. Покрытая золотыми и серебряными пятнами шкура животного отливала металлическим блеском и как будто растворялась в тумане. Фрэнсис почувствовала, как у нее защемило сердце, переполненное желанием и странной неизбывной тоской.

Когда они въезжали в Париж, за их кавалькадой следовала орущая и гогочущая толпа уличных мальчишек. Найджел отвечал им смехом и шутками. Фрэнсис опять ощутила беспокойство: ее знаний французского языка, полученных в школе, явно не хватало. Найджел, Лэнс и Уиндхем владели им, как родным.

– А почему не Лэнс? – внезапно спросила она.

Найджел посмотрел на нее и удивленно вскинул бровь.

– Почему вы никогда не предполагали, что я могу стать его любовницей? – пояснила свой вопрос Фрэнсис.

– Ланселот Спенсер? – Он рассмеялся. – Лэнс в этом смысле оригинал. Он бережет свою чистоту для женитьбы.

– А вы находите это смешным?

– Нет, я нахожу это очаровательным. Его невеста, вне всякого сомнения, согласится со мной.

– Лэнс помолвлен? – Фрэнсис самой было непонятно, почему она так удивилась.

– Уже несколько лет. Мисс Марш живет в графстве Суррей. К сожалению, целая череда смертей престарелых родственников, умиравших один за другим в самое неподходящее время, воспрепятствовала свадьбе. Но этим летом он непременно женится.

– Он любит эту мисс Марш?

– Достаточно, чтобы оставаться девственником ради нее. Спросите его, если хотите. Мы уже почти приехали.

Фрэнсис отвела взгляд. Над ее головой вздымались вверх высокие здания: необычное сочетание белых оштукатуренных стен, железных решеток и крутых темных крыш. По булыжнику улиц грохотали подковами кони и колеса повозок. Пахло мочой и лошадиным потом с примесью запаха мокрого камня и мха. Это был Париж – культурная столица Европы, а теперь трамплин, с помощью которого Наполеон рассчитывал снова покорить континент, если никто его не остановит.

Фрэнсис почувствовала запах дыма, а затем увидела руины. Недалеко от Пале-Рояля, там, где должен был находиться снятый для них дом, дымились одни головешки. Рядом собралась небольшая толпа. Когда Найджел и Фрэнсис приблизились, люди принялись рассматривать ее индийские шаровары и шелковую чадру. В облике Найджела не было ничего благородного. Камзол не слишком ловко сидел на его плечах, волосы немного длинноваты. Это оказалось весьма существенным. Он выглядел не английским лордом, а богатым французским купцом после долгого и утомительного путешествия.

Найджел спрыгнул с лошади и вступил в беседу с толпой, чисто по-галльски размахивая руками и пожимая плечами. Через несколько минут он вернулся к Фрэнсис, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться вслух.

– Это случилось ранним утром. Во всем виноват повар. Он был уволен. Нанявший его дворецкий тоже уволен. Работавших с ними горничных тоже уволили. Уволили слуг и конюхов. Джентльмен, который снял дом, исчез. Никто их не видел.

Разумеется, он говорил по-французски. Найджел представился собеседникам как месье Антуан. С этого момента изо дня в день они должны были играть каждый свою роль.

Толпа зашумела, и послышались громкие крики:

– Вот он! Вот он!

Фрэнсис повернула коня и увидела скачущего к ним Лэнса.

– Бог мой! Месье Антуан! Воистину, дьявольские времена…

Фрэнсис пыталась перевести слова Лэнса, который стал что-то быстро говорить Найджелу по-французски.

– Проклятый повар! Этот негодяй поджег кухню. После возвращения Наполеона в Париж здесь почти невозможно снять дом. Мы потратили уйму денег, чтобы найти этот. – Лэнс потер шею, избегая смотреть в глаза Найджелу. – Но мне удалось найти другое место… Пока мы не приедем туда, я не могу рассказать тебе об остальном. Это место не… Очень надеюсь, ты не будешь возражать.

– Возражать? – переспросил Найджел. – После долгих месяцев на этом чертовом корабле я готов поселиться в свинарнике, лишь бы там была крыша над головой. Ведите нас, сэр.

Лэнс окинул взглядом любопытную толпу и повернул коня. Найджел последовал за ним. Фрэнсис и вереница повозок не отставали. Он был согласен с тем, что им не следует скрываться. Их появление было обставлено с максимальной смелостью. Страх острыми иглами вонзался в сердце Фрэнсис. Выпрямив спину, она ехала по улице вслед за Найджелом. За ними тянулся хвост любопытствующих горожан.

Когда обоз проезжал по мосту через Сену, Найджел на превосходном французском принялся высказывать свое возмущение Лэнсу, жалуясь на вероломство владельца дома. Неужели хозяин думает, что он, месье Антуан, будет платить за восстановление сгоревшего дома? Глупости! Хозяин сам отвечает за своего проклятого повара. Почему никто не догадался потушить огонь? Почему разбежались все слуги? Это заговор против честного гражданина. Домовладелец может теперь попрощаться со своими денежками.

Наконец толпа потеряла к ним интерес. Последние любопытные отстали.

Фрэнсис вслед за Лэнсом и Найджелом въехала на тихую, залитую ярким весенним солнцем улочку позади небольшого сада. Опавшие лепестки цветущих деревьев покрывали булыжники мостовой. Дома показались Фрэнсис заброшенными и обветшалыми. Большинство из них выглядели нежилыми.

Ее жеребец вдруг резко остановился. Шедший впереди красавец конь с отливающим золотом и серебром крупом застыл как вкопанный.

Найджел повернулся к Лэнсу.

– Это шутка? – свистящим шепотом произнес он.

Не дожидаясь ответа Лэнса, он пришпорил коня и галопом понесся вдоль улицы. Его жеребец остановился перед двойными воротами, за которыми виднелся небольшой дворик.

Найджел повернулся к подъехавшим Лэнсу и Фрэнсис. Лицо его было абсолютно спокойным, но в голосе клокотала ярость.