Ангелы Монмартра - Игорь Каплонский

Мы любим и ждем тебя…

– …Помоги, приди, приди… – Анж с изумлением смотрит на спящую Селену, которая, свернувшись под одеялом, продолжает петь. И художник не понимает, наяву ли это. Внутри холодеет душа. Он теребит девушку за плечо:

– Умоляю, проснись же!

…Селена вскрикнула и резко села на кровати. В широко распахнутых глазах мелькнул ужас. При виде Анжа она на мгновение застыла, наморщила лоб и затем с облегчением вздохнула.

– Что это?..

– Скорее, что случилось с нами… – Анж отчетливо понял: это не сон.

– Я видела театр.

– Темный зал, Пьеро и Коломбина на сцене.

– Ты слышал песню?

– Да.

Она взяла Дежана за руку.

– Это не совпадение. Кто звал нас? Зачем?

Анж поднял одеяло и бережно укутал плечи Селены.

– Знак, – прошептала она. – Знамение… Кажется, нам пора объясниться.

Дежан пожал плечами.

– Вчера на мосту ты намекала, что едва ли не с рождения знала о нашей встрече. Кроме того, какое гипнотическое внушение заставило меня увидеть все события перед дуэлью, даже те, которые случились не со мной? Кто этот человек в сером, который разыскивает тебя в Париже? И, наконец, почему ты искала именно меня, ведь я стал причиной твоего…

– Увечья. Не бойся правды. Будь добр, принеси сигареты.

Анж наощупь отыскал на стуле портсигар. Затем принес из гостиной чистую тарелку.

– Будь мадам Донадье дома, она бы рассердилась, что мы курим в постели, – Дежан попытался разрядить напряжение.

– Мы ей не скажем, – задумчиво отозвалась Селена.

Они долго молчали. Сверчок за шкафом осмелел и пустил пробную трель. Луна светила уже не так ярко. Профиль Селены на фоне окна становился всё менее различимым.

Анж решил, что сегодня девушка не ответит на его вопросы. Он тщательно погасил окурок о тарелку и прилег.

– Благодарю тебя за прекрасный день и счастливую ночь, – Дежан поправил прядку волос у ее виска. – Устала?

– Как и ты, – она поймала руку Анжа и прижала к своей щеке.

– Не я сегодня падал в обморок.

– А я не слишком утруждала себя ношением ведер… Утром наведем порядок в подвале.

– Как ты себя чувствуешь?

– Спасибо, лучше. Ты меня излечил. Я полна сил…

– Чего же мы ждем?.. – Анж зарылся лицом в ее волосы.

– Нет, погоди. Ты задавал вопросы. Извини, если не смогу ответить на все. Так или иначе, и я, и ты – мы оба чувствуем, что разгадка близка. И как бы мне хотелось, чтобы она оказалась простой! Не слишком романтично, да? Только в цирковой жизни романтики бывает слишком много, порой от нее смертельно устаешь. Пожалуйста, расскажи о себе.

– Если это для тебя важно… Знаешь, очень трудно рассказывать о своей жизни. Меня об этом не спрашивали даже в полиции. Лучше задавай вопросы.

– Хорошо. Кто твои родители?

– Мать я не знал, она умерла при родах. Отец говорил, что мама была нашим добрым ангелом. В детстве мне этого было достаточно. А когда я подрос, то уже сам не решался расспрашивать отца, чтобы не сделать ему больно. Сейчас я жалею, что не расспросил как следует. Думаю когда-нибудь вернуться на родину и поискать в архивах. О самом отце… В общем, у моего деда было поместье в Харьковской губернии. Отец продал имение и переселился в Харьков. Там он открыл небольшую типографию, где печатал образовательные книги, театральные афиши и даже некоторое время цветные почтовые открытки. Сколотил приличное состояние. Отец всегда приносил домой новые книги, они пахли типографской краской. Я начал приобщаться к чтению. Отец нанял для меня домашних учителей. Я изучал арифметику и геометрию, географию и историю. Выучил французский и немецкий языки – последний чуть хуже. Позже мне приходилось часто общаться с поляками. В результате и на польском говорю прилично… Отец оставил хорошее наследство. Это позволяет безбедно жить и путешествовать. Я стал круглым сиротой и ни от кого не завишу.

– Орфелин и Орфелина. Обычная биография для нашего времени, – подвела итог Селена. – А случалось ли с тобой необычное?

– В последнее время довольно часто. Пожалуй, всё началось со скорлупы ореха той-той… Нет, раньше, с видений о красном таксомоторе в чаще.

Он рассказал Селене о своих снах. Она слушала очень внимательно. Когда Дежан говорил о девушке у прибоя и о бледной маске в запертом салоне такси, глаза ее разгорелись.

– Это действительно странно… Совпадения не случайны. Могу сказать, что и без наркотических зелий я видела в снах большой парусник. Некоторые кошмары запирали меня в тесной коробке, и нечто яростное билось в стены, выло, скрежетало. Всегда появлялся спаситель. Он прогонял духов, но было невозможно различить его черты. В детстве я часто болела, эти сны были неизменной частью горячки. Мама просыпалась от моего крика и будила меня. Тогда я уже не могла заснуть до утра, слушала, как внизу, под нашей комнатой, мечутся в клетках львы и рычат тигры.

Селена дрожала. Огонек в ее глазах погас.

– Ты никогда не бывал в цирке ночью. И не знаешь, что значит постоянно слышать странные шорохи и скрипы, неизвестно чье бормотание, которое раздается совсем рядом с твоей комнатой – тесной гримерной, переделанной под детскую спаленку. Как ты думаешь, голос какого существа самый жуткий? Нет, это не львиный рык, не рокот леопардовой глотки. Представь, это ночной вопль павлина. Он заставляет цепенеть… Я часто просилась на ночь к маме. Она жила за стенкой, в соседней гримерной. Но мама отказывала, воспитывала во мне смелость. У нее была изрядная примесь крови испанских цыган. Значит, и я отчасти гитана. Мама стала укротительницей. Думаю, это всё объясняет… И, в конце концов, пытка постоянным страхом закалила мои нервы.

– А кем был отец?

Селена засопела и отвернулась.

– Цирковой борец, сильный и красивый. Отец очень любил нас, потому и погиб… Хорошо, слушай. Я не стану подбирать мягкие выражения.

– Говори как есть. Я пойму.

В памяти девушки роились лица мужчин – даже не поклонников, а просто богатых юношей, считавших себя вправе заходить без стука и валить ее на хлипкую гостиничную койку. Она отбивалась со звериным остервенением, но молчала: за стенкой в ломких от засохшей крови бинтах лежала умирающая мать, последний родной человек на этом свете… Селена понимала, что от этой беды нет избавления, что ее собственная красота становится самым беспощадным врагом.

Тогда иного выхода не было. Она обратилась за помощью к Тульсу Ганке, старому фокуснику, который виртуозно владел не только волшебством превращения валета пик в бубнового туза, но и острыми десятидюймовыми клинками на костяных рукоятях. Ганке и отец Селены были друзьями. Поэтому седой фокусник не стал долго размышлять и назначил Селене репетиции якобы для подготовки совместного номера.