Отто Скорцени и секретные операции абвера - К Залесский

- Подолгу взвешивая все "за" и "против" каждого плана, мы отказались от трех последних. Операция "Голландия" представляется интересной, но она содержит в себе большой риск. Наконец мы решили выработать план наступления, начинающегося на севере Люксембурга и поддержанного вторым ударом из Экс-ля-Шапеля. Это, кстати, тот же самый район, где нам удалось совершить прорыв во время первой французской кампании в 1940 году!

- А вам с частями, находящимися под вашим началом, мы ставим в рамках этого наступления одну из самых важных задач. В качестве передового отряда вы должны будете захватить один или несколько мостов на Маасе между Льежем и Намюром. Эту миссию осуществите с помощью хитрости: ваши люди будут одеты в американскую и английскую форму. Во время нескольких диверсионных рейдов противник сумел с помощью этого приема нанести нам значительный урон. Например, несколько дней назад во время взятия Экс-ля-Шапеля в наши порядки смог просочиться американский отряд, облаченный в немецкую форму. К тому же небольшие группы, переодетые таким образом, смогут подавать во вражеском тылу ложные приказы, создавать помехи для связи и вообще сеять смятение в союзнических рядах. Приготовления должны быть завершены к 1 декабря. Подробности обсудите с генералом Йодлем.

- Знаю, что этот срок ужасно мал, но я рассчитываю, что вы совершите невозможное. Разумеется, когда ваши солдаты пойдут в бой, вы и сами будете на фронте. И однако я запрещаю вам лично идти во вражеские порядки; мы не можем позволить себе вас потерять.

Несколько часов спустя меня принимал генерал Йодль и с помощью карты объяснял мне некоторые подробности операции. Наступление должно начаться из района между Экс-ля-Шапелем и Люксембургом в направлении Антверпена и таким образом отрезать 2-ю британскую армию и американские части, ведущие бои в районе Экса. В то же время Верховное главнокомандование предусматривает создать одну линию прикрытия к югу (Люксембург - Намюр - Лувэн) и другую к северу (Юпен - Льеж - Лонжерен - Хасселт и до канала Альберта).

При наилучших условиях примерно за семь дней войска выйдут к Антверпену. Окончательная цель операции - уничтожение вражеских войск к северу от линии Антверпен - Брюссель, а также в районе Бастони.

Совокупность частей, участвующих в наступлении, получает наименование группы армий "В" и вверяется под начало генерала Моделя. Эта группа армий включает 6-ю танковую армию (генерал войск СС Дитрих), 5-ю танковую армию (генерал фон Мантейфель) и 7-ю армию, расположенные в таком порядке с севера на юг. После короткой, но яростной артподготовки (мне тут же на ум пришли 6000 пушек, о которых говорил фюрер) армии должны будут совершить прорыв в нескольких местах, выбранных из тактических соображений.

- А вы, Скорцени, войдете в бой в районе, прикрываемом 6-й танковой армией. Вот разработка, которая вас особенно заинтересует: она показывает, какое положение создается - по крайней мере, я на это надеюсь - через двадцать четыре часа после начала наступления.

На карте, которую Йодль разложил перед нами, мы увидели, что Верховное главнокомандование рассчитывало к тому времени атаковать на линии Юпен Вервье - Льеж, а в центре надеялось уже к тому времени создать два плацдарма на другом берегу Мааса. В то же время оно предусматривало, что поведут яростные атаки союзнические резервы против северного фланга нашего выступа.

Прежде чем меня отпустить, генерал Йодль попросил в кратчайший срок представить ему список личного состава и техники, которые мне понадобятся. Он также сообщил мне, что ОКВ направит во все части приказ предоставить в мое распоряжение офицеров и солдат, говорящих по-английски. Этот приказ потом явился великолепнейшим образцом "промашки" в отношении секретности предстоящих действий - промашки, допущенной высшими чинами немецкой армии.

Несколько дней спустя я получил копию этого приказа. Когда я его прочитал, то чуть не упал в обморок. Подписанный одной из самых больших "шишек" из штаба оперативного руководства вермахта, снабженный грифом "Секретно", этот шедевр заключал в себе примерно такие пассажи:

"Всем частям вермахта: определить до... октября 1944 года всех офицеров и солдат, говорящих по-английски, добровольно готовых к выполнению особого задания... Направить в Фриденталь, под Берлином, для включения в диверсионный отряд оберштурмбаннфюрера СС Скорцени".

Я испытал настоящий приступ ярости. Безусловно, союзнические секретные службы пронюхают об этом деле. Кстати, после войны я узнал, что меньше чем через неделю этот текст был уже в руках у американцев. Я так и не понял, почему они не сделали из него выводы и не приняли тогда мер предосторожности.

По моему мнению, операция таким образом оказалась обречена еще до ее рождения. Я немедленно направил в ОКВ решительный протест и в парламентских выражениях предложил отменить мое задание. Разумеется, мой рапорт двигался по команде от одного чина к другому. И вот мне ответил оберштурмбаннфюрер СС Фегеляйн, породненный, кстати, с Гитлером: дело, конечно невероятное и необъяснимое, но это только еще одна причина, чтобы не докладывать о нем фюреру. Следовательно, отменить невозможно.

Примерно в те же дни у меня произошел интересный разговор с полковником штаба генерала Винтера. Этот офицер объяснил мне юридическую сторону дела. По его словам, маленькие диверсионные отряды рискуют тем, что в случае поимки с ними будут обращаться как со шпионами и судить соответственно. Что же до основной части моих войск, то человеку, одетому во вражескую форму, международное право запрещает только применять свое оружие. Он мне дал такой совет: пусть мои солдаты под вражеской формой наденут свою немецкую; когда придет момент переходить собственно к нападению, они снимут английскую и американскую форму. Разумеется, я последовал его рекомендации.

Я с легкостью получаю одобрение моего проекта формирования бригады вместе с обещанием, что ОКВ поддержит все мои запросы по материальной части. Я сразу же пользуюсь этим, чтобы попросить "одолжить" мне трех опытных командиров батальона, а также придать мне, в дополнение к добровольцам, еще и несколько однотипных частей вермахта, которые бы послужили основой для моей спешно создаваемой бригады. И тогда мне присылают троих очень способных подполковников, а немного позже - два батальона парашютистов люфтваффе, две танковые роты вермахта и роту связи. Эти части пополнят обе роты моих "особых частей" и мой батальон парашютистов.

Остается решить проблему с добровольцами, "говорящими по-английски". Когда, примерно через неделю после распространения - и это слово не слишком сильное - знаменитого "секретного приказа", в Фриденталь прибывают первые сто добровольцев, то на меня нападает ужасная тоска. Мне хочется послать все к дьяволу. "Преподаватели" пытаются распределить этих добровольцев на три категории согласно уровню их знаний английского. И вот категория № 1, включающая солдат, говорящих бегло и без акцента по-английски или, еще лучше, на американском сленге, никак не хочет разрастаться. Нам нужны в этой категории сотни людей, а мы в день едва находим одного или двух, которых можно туда зачислить.