H2O IV - Сим Симович

смолы и свежеструганного дерева, перемешанный с дымком от трубки. Этот аромат завораживал, манил в глубину лавки, к обитателю этого места.

В глубине лавки, озаренный бледным светом масляной лампы, за деревянным столом сидел он — часовщик. Его кожа была бледной и гладкой, похожей на шлифованный нефрит. На лице ярко выделялись алые глаза, блестевшие не светом, а тайной, и острые клыки, впивающиеся в трубку из белого дерева. Из-под халата из белого льна видно было не руки, а мощные лапы с длинными когтистыми пальцами. Ящер медленно тянул дым из трубки, и его глаза смотрели сквозь пространство и время.

Рядом же был не менее интересный сосед.

Кузница, словно огромный, дышащий организм, стояла в окружении старых, почерневших от копоти домов. Воздух был пропитан запахом жженой стали и дымком от горящей древесины. С каждым ударом молотка по наковальне в воздух взмывали искры, словно звезды, озаряя темные улочки кратковременными вспышками.

В глыбе из красного кирпича с громадными дубовыми дверями с грубой кожей располагалась сама кузница. На дворе, покрытом тонким слоем сажи и стружек, под небосклоном из дыма и искр, кипела жизнь.

Подмастерья в кузнице были разношерстной толпой. Юные люди с усталыми глазами и восторженными улыбками, в кожаных фартуках, покрытых сажей, были словно огненные мотыльки, кружащиеся вокруг наковальни. Они перетаскивали тяжелые мехи, поддерживали огонь в печи и с завидным усердием очищали и шлифовали металл.

Рядом с ними, в тишине и концентрации, с необычайной ловкостью работали мелкие ящерицы. Их чешуйчатая кожа переливалась всеми оттенками зеленого, коричневого и золотистого. Они с неутомимой энергией перетаскивали маленькие детали, собирали из них изысканные украшения и механизмы, похожие на ювелирные шедевры.

Но в центре всего этого движения стоял мэтр. Его фигура, широкая и крепкая, была покрыта сажей, как статуя из темной бронзы. Его волосы, растрепанные и седые, словно дым от печи, обрамляли лицо, изборожденное морщинами, как старая кожа. Он стоял перед наковальней, его руки двигались в ритме молотков, издавая глухой, мощный звук.

В его глазах, ярких и проницательных, словно искры от той самой ковки, читались годы упорного труда и творческих поисков. Он был не просто кузнецом, он был мастером своего дела, художником металла, вкладывающим свою душу в каждое свое творение. В его мастерской царило особое волшебство, где металл поддавался его воле, рождаясь в пламени печи и принимая форму его мыслей.

Город был полон жизни, звуков, цветов и не менее приятных ароматов. Прогуливаясь по узким, мощёным улочкам, я впитывал в себя атмосферу творчества и свободы. Закатное солнце всё ещё, пробиваясь сквозь ветви старых деревьев, озаряло яркими пятнами небольшие площади, где располагались мастерские и лавочки.

В воздухе витал сладковатый аромат свежеиспеченного хлеба, смешиваясь с терпким запахом смолы и свежей краски. В дальней части улицы, под старым дубом с раскидистой кроной, располагалась уже знакомая кузница. Я слышал глухой звук молотков и раскаленный металл, что сверкал и искрился в печи.

На улице я встретил разнообразных мастеров. Старый ремесленник с руками, покрытыми свеже смоченной стружкой, обрабатывал красное дерево, создавая из него филигранно тонкие фигурки. Рядом с ним, в тишине и сосредоточении, сидел юный гончар, оживляя глину, превращая ее в красивую и изящную посуду.

На противоположной стороне улицы располагалась мастерская художника. Я видел яркие цветы на холсте, которые он переносил на картину, вкладывая в каждый мазок свою душу. В дальней части улицы я услышал звуки живой музыки. Несколько музыкантов с инструментами в руках играли веселую мелодию, их лица сияли от радости и творчества.

Увидев все это разнообразие, я понял, что этот город был особым, волшебным местом. Он был пропитан творчеством, свободой и любовью к красоте. А в мыслях бургомистра я увидел не просто управленца, а творца, что делал все возможное, чтобы сделать свой город лучше и красивее.

На небольшой площади, окруженной особенно старыми домами, располагались казармы городской стражи. Они были построены из грубого камня, с высокими и узкими окнами, словно глаза, наблюдающие за всеми, кто проходит мимо. Над главным входом возвышалась деревянная вывеска с изображением шлема рыцаря.

Я позволил себе заглянуть на миг внутрь.

Внутри казарм царила строгая дисциплина. Воздух был пропитан запахом масла для амуниции. В длинном коридоре стояли ряды блестящих доспехов, сверкавших от света факелов. На каждом доспехе выгравированы были рунические знаки, сиявшие нежным светом, словно зачарованные волшебством. Воины в казармах были все как на подбор, высокие и крепкие, с мужественными лицами и блестящими глазами. Их броня сидела на них идеально, словно вторая кожа. Каждое их движение было точным, стройным, словно они были выкованы из стали и дисциплины.

На дворе казарм я увидел группу воинов, что тренировались. Их мечи сверкали подобно молниям, а каждое движение было быстрым и чертовски точным. Они работали синхронно, как один механизм, а все их движения были отточены до совершенства.

Признаться, не ожидал увидеть профессиональную армию в таком «захолустье», но тем любопытней будет изучить город и, возможно, понять, что местные нашли в этом культе дракона.

Я продолжал свой путь по улицам, погруженный в размышления о культе дракона. Неожиданно из-за угла дома вышел человек в белоснежной сутане, что сияла от магии. Его лицо было скрыто под маской из блестящего металла. Маска изображала нечто причудливое и жуткое — с длинными рогами, выпученными глазами и оскаленной пастью, словно демон из ночных кошмаров.

Человек шел медленно и грациозно, словно призрак, скользящий по улицам. Его шаги были тихи, но я чувствовал в нем силу, что исходила от каждого его движения. Он нес книгу в темно-коричневом переплете, украшенную серебряными фигурками драконов. Она казалась тяжелой, словно наполненная знаниями и тайнами.

Я замедлил шаг и наблюдал за ним, словно за хищником, что готовится к броску. Он шел прямо на меня, и я чувствовал, как у меня в жилах вскипает адреналин. Но какой-то миг, и он просто скрылся в одном из закутков, что вели в катакомбы.

Последний луч солнца, словно прощальный поцелуй, коснулся вершин крыш домов, оставив на них золотистые отблески. Город замер в ожидании наступления ночи, словно вдохнув глубоко перед долгим сном. Но вместо тишины и покоя, в городе началось волшебное преображение.

С последними лучами заката в городе вспыхнули магические фонари. Они были разных форм и размеров, изготовленные из дерева, металла и стекла. В их сердце горели не обычные свечи, а магические кристаллы, излучающие теплый, мягкий свет, что озарял улицы необычным блеском.

Казалось, что каждый фонарь обладает своим собственным характером и душой.