Груз для Слепого - Андрей Воронин

Глеб уже открыл дверь своего серебристого БМВ и уселся за руль – Крапивин, я тебя жду" а не ты меня. Полковник замешкался. Неподалеку стояла служебная «волга» с тремя антеннами и затемненными стеклами.

– Давай я поеду с тобой, – предложил Крапивин.

– Садись, если хочешь.

Крапивин уселся рядом с Глебом и посмотрел на часы. Водитель «волги», увидев, что начальник сел в другую машину, с облегчением вздохнул. Крапивин, как начальник, слыл не подарком. И то ему не так, и это не по нем. Только с Глебом он любезничал, а на самом деле был ужасным занудой, подчиненным спуска не давал.

– Пристегни ремни, а то ГАИ остановит, придется за тебя штраф платить.

– «Кто тебя остановит?» – подумал полковник, пристегивая ремень, наперед зная, что Глеб, соблюдая все правила движения, все равно окажется в управлении раньше, чем если бы он, Крапивин, мчался на своей черной «волге» с включенной мигалкой на крыше.

Действительно, Глеб очень элегантно вырулил со двора и поехал узкими улочками, сворачивая в переулки, кое-где подрезая дорогу через дворы. Ему не попалось по дороге ни одного светофора.

«Ну и знает же он город! Как заправский таксист. Причем как таксист выпивший, который опасается попасться на глаза гаишникам».

Серебристый автомобиль Сиверова очень быстро подъехал к зданию, которое знают в Москве все, нахально припарковавшись на стоянке для служебного транспорта. Дежурный милиционер у дверей хотел что-то сказать, но, увидев Крапивина, тут же ретировался.

– Пошли.

– Я и без тебя знаю, куда идти.

Уже в коридоре Крапивин нагнал Глеба.

– Генерал Потапчук сейчас в другом месте Его вызвали в Министерство обороны Так что тебя примут другие люди, не менее высокопоставленные, – он провел Глеба длинным коридором и остановился у двери. – Тебе туда. Желаю успеха.

– А ты? – поинтересовался Глеб.

– Мне не положено знать.

Глеб вошел в приемную. Помощник генерала Малишевского с удивлением посмотрел на странного мужчину, сугубо штатского на вид. Потертые джинсы, дорогие, но разбитые кроссовки с болтающимися шнурками, выцветшая куртка, рубаха в крупную наглую клетку, ослепительно белая майка и удивительно добродушная улыбка В глазах ни тени смущения, словно он каждый день проходит в этот кабинет, чтобы выпить с генералом чашку кофе, покурить, затем, похлопав генерала по плечу, бросив на прощание пару шуток, покинуть кабинет Малишевского с таким же беззаботным видом, а потом, только с еще более нагловатой улыбкой, войти в приемную министра и там, опередив помощников, ногой открыть дверь, а хозяин кабинета будет радушно улыбаться, подскочив со своего кресла, бросится пожимать ему руку – Как о вас доложить? – спросил помощник генерала Малишевского.

– По-моему, меня там уже ждут.

– Погодите, погодите, я должен доложить.

– Ну что ж, доложи. Скажи, что пришел тот, кого ждут, тот, кого просили прийти.

Помощник нажал кнопку селектора.

– Товарищ генерал, тут к вам странный посетитель. Не хочет называть своего имени, но говорит, что вы его ждете.

– Какого черта ты его держишь в приемной? Быстро пусть идет ко мне.

Глеб ради интереса задержался на несколько мгновений. Их хватило, чтобы Малишевский сам открыл дверь.

– Проходите, проходите, давно вас ждем. Генерал протянул руку, Глеб ответил рукопожатием. На лице помощника застыло удивление.

– Кофе? Чай? – в дверях осведомился генерал Малишевский.

– Я бы выпил еще одну чашечку кофе. Мне не дали допить дома.

– Кофе, – коротко бросил генерал помощнику.

– И без сахара, – добавил Глеб, предполагая, что генерал предпочитает сладкий.

В кабинете Малишевского находился еще один посетитель – генерал Судаков. После того как исчез груз ЕАС-792, генералы не разлучались. Разве что спали порознь. На их плечи была взвалена вся оперативная работа. Все восемь дней, которые прошли с того момента как литерный поезд разбился на запасном пути, они дневали и ночевали в управлении, получая и прочитывая многочисленные сводки, отдавая распоряжения, приказы, изучая карты, анкеты, просматривая тысячи бумаг. Генерал Малишевский, еще недавно собиравшийся бросить курить, записывавший каждую выкуренную сигарету в блокнот, не расставался с сигаретой. Дымил и генерал Судаков. Эти двое людей за последние дни очень сдали.

Глеб на их фоне выглядел просто писаным красавцем, будто сошел со страниц журнала для раскрепощенных женщин «Cosmopolitain».

– Наверное, для начала мы должны познакомиться.

– Слепой, – представился Глеб Сиверов, понимая, что эта кличка скажет двум высокопоставленным чинам больше, чем все его фальшивые имена и фамилии вместе взятые.

– Болеслав Францевич Малишевский, генерал. А это генерал Судаков Николай Васильевич. Глеб пожал Судакову руку.

– Как-то несподручно называть вас оперативным псевдонимом.

– Тогда можете звать меня Глебом, – Сиверов немного помедлил и добавил:

– Петровичем.

– Хорошо, Глеб Петрович. Мы сейчас попытаемся ввести вас в курс дела. Нам хорошо известно о вашей работе, о том, как блестяще вы провели операцию с захватом самолета и доставкой контрабандного урана в пулковский аэропорт Санкт-Петербурга.

Глеб кивнул. Причем он кивнул так, как это делает человек, абсолютно не придающий значения важности проделанной работы. Генералу Малишевскому это не понравилось. Но высказываться он не стал.

«Важничает, – подумал генерал Судаков, – цену себе набивает».

– Я вас слушаю, – сказал Глеб, поудобнее устраиваясь за большущим столом.

Генерал Малишевский покосился на входную дверь своего кабинета. Та открылась, будто от его взгляда, и появился помощник с подносом, на котором были кофе, печенье, тонко порезанный лимон. Когда помощник удалился, Болеслав Францевич устало потер виски, взъерошил свои и без того редкие волосы, протер носовым платочком лысину и набрал воздух так, словно хотел издать душераздирающий крик.

Глеб посмотрел на портрет Президента, висящий над столом генерала Малишевского, и едва заметно улыбнулся. Эта улыбка не ускользнула от Судакова.

«Что он важничает? – подумал генерал. – Ведь он еще ничего не сделал по этому делу, да и навряд ли сможет хоть чем-нибудь нам помочь».

Но Малишевский, в отличие от Судакова, перед этой встречей основательно переговорил с генералом Потапчуком и возможности Слепого знал.

– Значит, вот в чем суть дела, Глеб Петрович. Я вам сейчас выдам информацию, важность и секретность которой трудно переоценить. Пока это еще государственная тайна, но, учитывая ваши прежние…

Глеб подумал:

«Чего они темнят? Все как в плохих бульварных романах. Нет чтобы сразу перейти к делу, дать фотографию того, кого надо прикончить…»

Слово «пристрелить» Сиверов не любил.

– Ровно восемь дней тому назад…

Генерал говорил быстро, называя имена, географические точки, не преминул упомянуть и озеро Бездонка. Короче, рассказ Малишевского занял полчаса. Судаков все это слушал, тяжело вздыхая.

В конце генерал Малишевский сказал:

– ..Сейчас ведется огромная работа, подняты на ноги все службы. Президент уже в курсе, он лично держит под контролем проведение этой операции. Груз ЕАС-792 надо найти во что бы то ни стало, найти любой ценой. Иначе даже страшно представить, в чьи руки он может попасть и кто им сможет воспользоваться. Я думаю, вы поняли, Глеб Петрович, всю важность операции. Вы можете рассчитывать на любое содействие техникой, людьми, финансами. В общем, все, что вам понадобится, будет предоставлено. И даже более…

– Что значит более? – впервые вступил в беседу Глеб Сиверов.

Судаков поднялся из-за стола.

– Вы понимаете, наши возможности не ограничены, И для того, чтобы отыскать эти контейнеры, мы ничего не пожалеем. Вам ни за что не придется отвечать.

– Все это, конечно, хорошо и интересно. Но мне нужна конкретика: груз ЕАС-792 – это очень расплывчатое понятие. Даже если вы говорите слово «контейнеры», я могу только догадываться, что в них. Мне хотелось бы, чтобы вы, Болеслав Францевич, расшифровали это поподробнее.

Малишевский посмотрел на Судакова, тот кивнул.

– Так вот, это оружие последнего поколения, химическое оружие, запрещенное всеми международными конвенциями. Была сделана опытная партия в конце прошлого года. Она хранилась на складах в Чапаевске. А затем, в связи с приездом комиссии НАТО, груз решили спрятать и перевезти его в Арзамас, где такая комиссия уже недавно побывала и ничего не нашла.

«Разумно придумано», – отметил про себя Глеб.

– Так вот, это страшное оружие. Если вам понадобится полная информация, мы вам ее предоставим. По химии у меня была в школе тройка, – сказал генерал Малишевский. – Но убийственная сила этого оружия настолько велика, что одного контейнера достаточно, чтобы уничтожить Москву. Можно уничтожить Лондон, Тель-Авив. Короче, это страшное создание человеческого ума и человеческих рук. Это оружие страшно еще тем, – продолжил генерал Малишевский, – что оно может действовать как через воду, так и через воздух. К тому же все существующие фильтры против него бессильны, способны лишь немного ослабить действие.