Золотой павлин Сабатеи - Крис Уэйнрайт

— Не согласен.

— Что же ты хочешь?

— Хочу, чтобы ты меня отпустил.

— Безмозглый мальчишка! — Мусаиб с усмешкой посмотрел на него. — Да ты и так скажешь мне все, что знаешь. Не плеть, так огонь развяжут твой грязный язык.

— Может быть, — согласился киммериец. — Но я терпелив и не впервые попадаю в такое положение. Опыт, знаешь ли, имеется.

— Значит, будешь мучиться долыне. — Визирь отвернулся и пошел к своему креслу. — Продолжай, — приказал он палачу, усаживаясь поудобнее.

Тот размахнулся, бич врезался в кожу. Варвар, извиваясь в своих путах, крикнул:

— Остановись!

— Что еще? — Визирь сделал знак палачу.

— Пока твой костолом мучает меня, — с трудом выдохнул Конан, — может, уже будет поздно.

— Поздно?!

— Да, да, — торопливо закивал киммериец. Ему примула в голову спасительная мысль, и он спешил воспользоваться ею. — Будет поздно для тебя, потому что перстень начнет свою магическое действие.

— Какое еще действие? — насторожился визирь.

— Я расскажу тебе, — продолжал Конан, — если ты обещаешь меня отпустить.

Мусаиб выглядел встревоженным. Палец распух, и кольцо больно врезалось в кожу. Какие еще могут произойти неприятности? Надо добиться от этого варвара всей правды. Вдруг на самом деле что-то может случиться с ним? Визирь даже вспотел от такой мысли.

Киммериец, вися под потолком, украдкой наблюдал за Мусаибом и видел, что попал в точку. Наживку тот заглотил. Теперь надо постараться — ох как постараться! — и не наделать ошибок. Тогда, кто знает, может быть, и повезет унести отсюда ноги.

— У тебя уже распух палец, — начал варвар, — а это признак того, что работа пошла…

— Ну и что дальше? — забеспокоился визирь.

— Дальше начнет распухать рука… — Киммериец говорил медленно, стараясь выиграть время, чтобы придумать, как вести себя дальше.

Мусаиб взглянул на свою руку, и ему показалось, что кисть действительно увеличилась в размерах. Он сравнил ладони обеих рук: никакого сомнения, левая рука распухла!

— Говори, сын шакала! — закричал он на варвара, вновь подбегая к нему.

— Дальше ты и сам можешь сообразить, мудрейший… — Варвар сделал паузу.

— Что?! — выдохнул визирь, чувствуя, как липкий пот покрывает его тело.

— Распухнет все тело, оно станет похоже на копну сена, кожа будет водянистой и посинеет, как твой палец… — Киммериец принялся вдохновенно расписывать те ужасы, которые уготованы визирю.

— Хватит! — заорал тот. — Как избежать этого?

Конан молчал, тяжело дыша.

— Говори! — чуть не плача, закричал визирь. Ему уже казалось, что боль в руке поднимается выше и выше.

— Я знаю, но не скажу, пока ты меня не отпустишь.

— Обещаю, обещаю, слово визиря! Клянусь Эрликом!

— Не кощунствуй! Твое слово ничего не стоит, — твердо ответил киммериец. — Ты же обещал Юлбашу отпустить его сестру…

— Откуда ты знаешь это? — встрепенулся Мусаиб, и киммериец понял, что сболтнул лишнее.

— Я все знаю, — ответил варвар.

Раз уж проговорился, надо идти дальше. Чем Нергал не шутит, может быть, и девчонку удастся отсюда вытащить. Правда он, все еще голый и исхлестанный бичом, висел под потолком и пока смутно представлял, как выберется сам. Конан еще раз взглянул прямо в глаза Мусаиба и увидел, что ему не показалось: визирь смертельно напуган.

— Где эта девка? — Визирь обернулся к палачу и, не дожидаясь ответа, приказал: — Сюда ee!

Палач встал со скамьи и пошел к дверям. Варвар, с трудом повернув голову в ту сторону, увидел, как он что-то объясняет на пальцах двум стражникам у дверей. Те, кивнув головами, вышли из подземелья.

— Так ты расскажешь мне, что делать? — Визирь умоляюще посмотрел на варвара.

— Если договоримся. — Киммериец уже понял, что теперь его жизнь зависит только от него самого. — Для начала скажи своему животному, чтобы снял меня отсюда.

Мусаиб дал знак палачу, и тот, покрутив блок у стены, ослабил веревку. Варвар с удовольствием коснулся ногами сырого пола каземата. В этот миг раскрылась дверь, и двое стражников швырнули на середину помещения женщину, чуть прикрытую остатками разорванной одежды. По знаку визиря палач вылил на ее бесчувственное тело ведро воды.

Она застонала и пошевелилась, потом приподнялась на одной руке, и варвар увидел, что это совсем юная девушка — лет пятнадцати, не больше.

— Вот она, — осклабился визирь. — Видишь, еще живая. Я отпущу тебя и ее, если ты мне все расскажешь.

Несколько мгновений Конан раздумывал, как начать свою речь, но тут открылась дверь, и в подземелье вошел еще один человек. Вновь прибывший был невысоким крепким мужчиной. Его черные борода и волосы отливали благородной сединой.

— Мизра! — радостно воскликнул визирь, забыв на мгновение о киммерийце, и бросился к вошедшему.

— Я пришел помочь, друг мой, — ответил Мизра. — У тебя какие-то неприятности?

Мусаиб отвел своего приятеля в дальний угол и зашептал ему что-то, видимо рассказывая о своих несчастиях: он размахивал руками и подносил к носу собеседника палец с перстнем. Варвар стоял на полу, и, хотя руки его были связаны над головой, чувствовал себя гораздо лучше, чем под потолком, да еще с ударами бича. Он оглядывал зал, прикидывая, что ему надо будет сделать, да и сможет ли он что-нибудь предпринять, если обстановка изменится. Девушка, очнувшись после холодного душа, сидела на полу, опираясь на руки. Сквозь прорехи платья были видны синяки, покрывавшие ее худенькое тело. Безучастный ко всему палач с непроницаемым видом сидел на своей скамье. Его лицо, смахивавшее на морду обезьяны, было неподвижным, как у каменного истукана.

Голоса в дальнем углу стали громче, потом оттуда раздался крик визиря:

— Я спущу шкуру с этого мерзавца!

Он сорвался с места и широкими шагами направился к киммерийцу, на ходу крича палачу:

— Подвесь его и поджарь на медленном огне! И ее тоже!

Обезьяноподобный костолом поднялся, чтобы исполнить приказание, но внезапно пошатнулся. Конан, пристально следивший за ним, увидел, что земляной пол помещения начал вздыбливаться бугорками, словно море, покрытое легкой зыбью. Все, кроме варвара, в недоумении уставились на пол, который шевелился, словно живой.

«Неужели?! — возликовал Конан, еще не веря своим глазам. — Лакуди! Но теперь не за мной, а за ним!»

Девушка пронзительно завизжала и вскочила на ноги: прямо из-под нее вдруг вылезла трехпалая лапа, потом другая, и вот уже лохматый карлик, приплясывая на коротких ножках, бросился к Мусаибу.

— Шакальи задницы, шакальи задницы! — Уже множество карликов прыгали вокруг обезумевшего от этого зрелища визиря.