Проклятые туманом - Сондра Митчелл

из рук свою свободу. Цель моего существования. Четыре души за сто лет, а теперь у меня осталось три. Море ревет, а шестеренки скрипят.

Кружится и шепчет ветер. Стихии шумят, поглощая звук, разбивающегося о камни стекла. Я жадно наблюдаю. Но свет не поднимается вверх. Никакого мерцания, погружающегося в глубину. Видимо, если я освобождаю душу, не происходит ровным счетом ничего.

Я разочарованно призываю туман. Он сгущается вокруг света. Я тоже капризен, поэтому изгоняю его силой воли. Затем вновь выбрасываюсь с маяка. Ощущение тяжести сменяется внезапной сотрясающей болью.

Когда я прихожу в себя, понимаю, что стою перед шкафом. Оставшиеся три сосуда вибрируют. Выглядит так, что они реагируют друг на друга. Когда я тянусь к одному из них, свет внутри тускнеет. Возможно, они чувствуют, что произойдет дальше.

Знают, что я монстр на этом острове.

Глава 21

Уилла

Туман был хаотичным, поэтому одиннадцатиклассники сопровождали маленьких детей в школу. Родители провожали их к подножию холма, а затем мы ждали, когда соберется весь класс, чтобы двинуться дальше.

Тепло от дороги рассеивало дымку, давая нам четкий обзор от городка до школы. Пока кто-то стоял на тротуаре, мы могли спокойно спускаться и подниматься.

Это как-то само собой организовалось. Сет сопровождал детсадовцев, Бейли вела шестиклассников. По пути в школу у них не возникло никаких проблем. Чего не скажешь обо мне. Я следила за четвероклассниками. И хотя доказательств не было, мне казалось, что их родители вместо завтрака дали им Red Bull и сахар.

Они уже были достаточно взрослыми, чтобы отказываться держаться за руки, но малы для того, чтобы исчезнуть за две секунды. Я потеряла близнецов Ламер, и у меня почти случился нервный срыв. Чувствуя, что у меня пересохло в горле, я четыре раза проверила дорожку сверху донизу. В тот момент, когда я уже решила звонить в полицию, они нашлись. Близнецы сидели на пне рядом с дорогой и строили волшебный домик из ракушек и палок. После этого случая, я заставила детей произносить буквы алфавита по очереди вслух. И если какая-то буква не доносилась до меня, я знала, что у меня появился дезертир.

Мимо пронеслась белокурая Денни с первоклассниками. Когда она оказалась впереди, обернулась. Выражение ее лица было мягким, а губы сжаты.

Она выглядела задумчивой. Или даже виноватой. Сочувствующий взгляд и от него по моему телу пробежал холодок.

Словно два разных человека. Эта не та девушка, которая плюнула мне под ноги и каталась с моим парнем. Я подняла руку, приветствуя ее. Туман клубился вокруг ее головы. Денни просто стояла, а потом вдруг неожиданно произнесла:

— Знаешь, мне нравился Леви.

Напрягшись, я попыталась кивнуть.

— Его было за что любить.

Но чтобы не остановило Денни, это же заставило ее двинуться дальше. Вместе с первоклассниками она пошла в сторону школы, а ее голос эхом отдавался в моей голове. Имя моего брата разнеслось в душе какой-то новой болью. Как если проткнуть волдырь иголкой слишком глубоко. Во рту появился кислый привкус.

Я повернулась к своим четвероклассникам и услышала, как вдалеке меня зовет Ник. На самом деле это была еще одна больная тема. Мы не разговаривали с того самого раза, когда вместе были на вечеринке, и я сомневалась, что хотела этого.

Его младшая сестра училась в четвертом классе, и в моей шеренге ее не было. Видимо они опаздывали.

Я обхватила головы близнецов руками, чтобы они никуда не сбежали и крикнула в ответ:

— Я никуда не пойду!

Из мглы показался Ник, как и всегда лохматый. За руку он держал сестру. Но вместо того, чтобы оставить ее со мной и пойти дальше, он указал на город.

— Твоя мама не может до тебя дозвониться. Она сказала немедленно вернуться домой.

Мое сердце сжалось, я покачала головой.

— Не могу, мне нужно проводить детей.

— Она пахнет сыром, — сообщил Джейми Ламер из-под моей руки.

Ник обхватил его сзади за шею и кивком отослал прочь.

— Я сам. Серьезно, Уилла, тебе лучше идти.

Застыв на месте, я засомневалась на секунду. Этого оказалось достаточно, чтобы передать Нику Эша Ламера. Поблагодарив, я развернулась и почти бегом направилась обратно. Вытащив телефон, потрясла его, словно это могло заставить появиться сигнал.

Неожиданно туман рассеялся. Не постепенно, а мгновенно. Обзор стал четким, я могла разглядеть церковную колокольню на другом конце города. Совершенно голые деревья протягивали свои ветви, такие острые черные полосы на фоне неба. Ни облачка, ничего. Свет делал все ярче, чище.

Свернув на Тэкстэр-стрит, я притормозила. Перед моим домом стояла незнакомая машина. Ее очертания не давали мне покоя. Так, словно я должна была знать, чья она. Как только я открыла входную дверь, все встало на свои места. Посреди моей гостиной стояла мисс Парк — прокурор.

Она выглядела неловко, будто хотела утешить мою мать, но не знала как.

Когда я зашла, она посмотрела на меня. Гладкое бесстрастное лицо ничего не выражало, и моя мама избавила ее от необходимости говорить.

— Они не посадят Терри Койне, — холодно сказала мама. Голос был виноватым, и она протянула ко мне руку. Но лицо ее было суровым. Глаза сверкали, переводя взгляд с меня на мисс Парк. — Его выпустили. А найденные в его машине пули не имеют значения.

Мисс Парк попыталась смягчить ситуацию.

— Мне очень жаль. Но это всего лишь неудача. Мы ищем другие доказательства.

— Невероятно, — сказала я онемевшими губами.

— Мы найдем больше улик, — уверила мисс Парк. Кажется, она и впрямь верила в свои слова. — К тому же у нас есть ты.

— Тогда позвольте мне выступить, — заявила я. — Я все видела, была там! Они должны меня выслушать.

— Они так и поступят, но одной тебя недостаточно, Уилла. Ни для обвинения, ни для заключения под стражу. И лучше, если мистера Койне посадят через пять лет, чем вынесут оправдательный приговор сейчас.

В горле пересохло, я повернулась к маме, затем снова к мисс Парк. В этом нет смысла. Пули нашли, да. Но ведь я все видела своими глазами. Я могу сидеть целыми днями в суде и тыкать в него пальцем до конца жизни. Я никогда не забуду его лицо в темноте и это должно иметь значение.

Мой голос дрогнул, когда я повторила:

— Я была там.

Мисс Парк начала говорить что-то успокаивающее и бессмысленное, что только сильнее разозлило мою мать, и она начала кричать. В моей голове появился туман и хаос, голоса путались.

Когда их разговор накалился, мисс Парк сообщила, что пришла из вежливости и