Идеальный забег/ The Perfect Run. Книга 1 - Herald Void

махнул ему рукой и закрыл за собой дверь. Он взглянул на море за кладбищем кораблей, где его ждала Лен.

Наконец, идеальный путь был чист.

[1] Отсылка к известной фразе «Дружелюбный сосед Человек-паук»

[2] Из книжной серии «Досье Дрездена». Дрезден — главный герой, а Боб — дух-ассистент, проживающий в черепе

[3] Британо-американские актёры и комики, одна из наиболее популярных комедийных пар в истории кино

[4] Вымышленный персонаж в форме скелета из поэмы Тима Бёртона «Кошмар перед Рождеством» и одноимённого мультфильма.

[5] Главный герой сериала «24 часа»

[6] «Сен-Гобен» (SAINT-GOBAIN GLASS) является одним из мировых лидеров стекольной промышленности, занимая первое место в Европе и третье место в мире по объему производимого стекла

Глава 20 — Фрагмент прошлого: Под водой

Глава 20 — Фрагмент прошлого: Под водой[1]

Четыре года назад.

Лен Сабино проснулась на матрасе, в комнате было холодно и зябко. Вода просачивалась из деревянного потолка, дождь хлестал в окно. Вдали гремел гром, приближалась буря. Невзирая на шум, Райан крепко спал рядом с ней, храпя почти так же громко, как гром.

— Эй, Рири, ты спишь? — прошептала она, но парень не ответил. Спящий Райан был милым, а свой храп он всегда полностью отрицал.

Лен вспомнила тот день, когда они с отцом нашли его в руинах деревни, разрушенной мародёрами. Он прятался в подвале, вся его община была мертва, а их скот угнали. Если бы она не обыскала его дом в поисках припасов, Лен, возможно, никогда бы не встретила Райана.

Они держались вместе долгие годы, никогда не отходя далеко друг от друга. Они пережили войны, папины приступы ярости, мародёров и Геномов. Всегда вместе, даже спали в одной постели. Они были братом и сестрой во всём, кроме имени... только она хотела, чтобы они стали чем-то большим, но она была слишком застенчива, чтобы произнести это вслух. У неё никогда не было парня, и она не понимала, как это всё работает.

Если бы только он сделал первый шаг.

Лен оглядела комнату. Тихий деревянный дом на крутом склоне холма вблизи Альп был чем-то вроде охотничьего домика. Прежние владельцы покинули его несколько лет назад, либо прогнанные мародёрами, либо ушедшие в сторону восстанавливаемых городов в поисках защиты. Все говорили о Новом Риме, когда ей удавалось поговорить с кем-то не из её семьи и без вмешательства папы.

Райан так и не проснулся, и Лен в своей пижаме встала с кровати и обыскала комнату. Её спутник оставил свои штаны на стуле, и, хотя это было некрасиво, девушка заглянула в его карманы.

Синий эликсир будто бы засиял, когда снаружи сверкнула молния.

Прошли недели с тех пор, как они ушли из Венеции, и отец до сих пор не обнаружил зелья. Три дня назад он оставил детей одних, чтобы собрать вещи поблизости. Она надеялась, что на этот раз он никого не убьёт.

Лен знала, что её отец вернётся. Райан желал, чтобы нет. Он боялся папы, ненавидел его.

Лен его понимала. С папой было... тяжело. Он уже выпивал слишком много, после того как мама ушла от них в другую семью, но он старался изо всех сил, чтобы вырастить Лен и её брата. Когда Чезаре погиб во время бомбёжки, что-то внутри папы сломалось и так и не восстановилось. Эликсиры стали последней каплей, переполнившей чашу, и он стал вымещать свою боль на других.

Но несмотря ни на что, он всё ещё был её отцом.

Лен смотрела на зелье со смесью страха и надежды. Она знала, как папа может отреагировать, если она его выпьет, но... Синие Эликсиры делают людей умнее. Гениями. Мехрон выпил такой и изобрёл роботов-убийц и орбитальные лазеры.

Если бы он дал ей силу знаний, может, у неё получилось бы создать лекарство для папы. Сделать его снова нормальным. Превратить их группу в настоящую семью, вместо того... чем они были сейчас.

Лен колебалась, бросила быстрый взгляд на Райана, после чего ушла в другую комнату. В гараж позади.

Здесь царил полный хаос; он был скорее складом, куда предыдущие владельцы складывали всё, что попадалось в их руки. Книги, автомобильные детали, инструменты, лампы... даже старый холодильник и стиральная машина, давно вышедшая из строя.

Но здесь была мастерская, возможно, использовавшаяся для снятия шкур с животных. Поскольку электричества не было, Лен пришлось зажечь свечу, чтобы что-то видеть и немного согреться. Она села за верстак и изучила Эликсир. На сосуде не было ни предупреждения, ни информации, только символ спирали. Это был прыжок в неизвестность. Прямая инъекция пугала её, поэтому она решила проглотить вещество. Она видела, как это делал папа, так что это должно сработать.

Глубоко и размеренно дыша, Лен вынула шприц и залпом выпила зелье.

Вкус вещества был непохож ни на что, что она когда-либо пробовала. В нём смешалась текстура солёной воды с чужеродными вкусами, ни сладкими, ни солёными, ни кислыми, ни горькими. Жидкость вообще не содержала натуральных компонентов.

Что ещё более странно, вещество растворилось в её плоти. Когда она его выпила, Эликсир исчез ещё до того, как успел попасть в её желудок; он попал прямо в её кровоток через язык и рот, минуя нормальный процесс пищеварения. За несколько секунд Лен проглотила его целиком.

Несколько секунд ничего не происходило. Лен положила пустой шприц на верстак, гадая, не пошло ли что-то не так. Неужели прошло слишком времени, и Эликсир лишился своего эффекта?

А потом её разум запылал.

Маниакальная волна божественного вдохновения охватила Лен, идеи текли в её голову. Сырая, чистая информация заполнила её мозг, как поток воды, прорвавшийся через плотину, расширив её нейроны, изменив всё её понимание Вселенной. Она не могла пошевелиться, её сознание застыло, пытаясь переварить огромную массу нового контента.

Её тело онемело, волна синей энергии прошла по её нервам, костям, органам. Это длилось недолго, но интенсивно, всё её «я» изменилось на фундаментальном уровне.

По мере продолжения мутации Лен вошла в что-то вроде состояния фуги[2]. Ею овладело желание творить; эта сила требовала, чтобы её использовали, как ребёнок, желающий появиться на этот свет. Когда синий свет покинул её тело, руки Лен схватили остатки холодильника, инструментов, стиральную машинку и всё, до чего могли дотянуться.

Она не знала, как долго находилась в этом маниакальном состоянии. Может быть, минуты, может быть, часы. В тот период всё остальное не имело значения; ни папа, ни Райан, ни остальной мир. Ей нужно было что-то создать, что угодно.

Когда волна утихла и Лен восстановила контроль над собой, она превратила холодильник и прочее барахло в какую-то громоздкую батисферу. Она каким-то образом покрасила её в красный цвет и даже добавила молот и сломанный серп в окончательный дизайн; даже в этом состоянии