Волк Севера (ЛП) - Дункан M. Гамильтон

поделиться со Сван своими тревогами или просто найти утешение, у него по позвоночнику пробежала дрожь. Он улегся на кровать и принялся вертеть в воздухе большие пальцы. Казалось, это самый подходящий способ провести бессонную ночь.

Вульфрик сидел на краю кровати, готовый к выходу, к тому времени, как за окном посветлело. Он быстро проверил свои вещи в последний раз, прежде чем застегнуть рюкзак. Он пристегнул к поясу свой меч и оглядел одежду. Все было проверено, перепроверено и еще раз перепроверено. Пора было идти. Его мать все еще спала. Он подумал, не разбудить ли ее, но решил не делать этого — ему не хотелось прощаться. Не имея больше причин медлить, он направился на поляну.

Этельман был один у камня в центре поляны, когда появился Вулфрик. Было странно, что Элдрика и Анжеста не было рядом. Возможно, они наблюдали за происходящим из зала Джорундира. Один за другим прибывали остальные, и никто из них не разговаривал с ним, как обычно. В то утро на поляне не было воинов, только испуганные мальчишки. Все молча наблюдали за Этельманом, затаив дыхание на холодном воздухе, и ждали, когда он позовет их вперед, чтобы попытаться поднять меч. В основном один или два подающих надежды ученика возвращались в деревню после попытки, с тоскливым выражением лица и перспективой еще одного года ученичества. Вулфрику было интересно, скольким Джорундир откажет в этом году — и приложил ли вообще к этому руку Джорундир. Он вспомнил улыбку на лице Этельмана, когда несколько лет назад они с Хейном начали обучение, и Хейн сделал шаг вперед, чтобы попробовать поднять его. В тот день меч не сдвинулся с места. Вульфрик задался вопросом, что было у Хейна в голове, не боялся ли он, что результат может быть таким же?

Этельман благоговейно опустил древний меч на снег. Его сталь была темной с голубым блеском — почти сиянием. Это была божественная сталь, сделанная из руды, найденной на Высоких Землях, а рукоять украшали прозрачные камни, найденные вместе с рудой. Когда на них падал свет, они тоже приобретали голубой оттенок.

Этот меч был выкован в те времена, когда Джорундир еще ходил по этой земле со своим верным волком Ульфиром наготове. Он видел бесчисленные битвы и отправил тысячи воинов в зал Джорундира, но давно уже служит привратником для этого права прохода. Только те, у кого хватит сил души и тела, чтобы поднять его с земли, могут пройти вперед и помериться силами с Джорундиром. Глубоко в Высоких Землях есть камень, не похожий на тот, что сейчас рядом со мной. Ты отправишься туда и положишь на него руку. Как только вы сделаете это и покажете свою преданность идеалам, которые Джорундир установил для всех мужчин, носящих оружие, вы докажете ему свою преданность. Вы заслужите право называть себя воином — Учеником Джорундира — и будете пользоваться всеми правами и привилегиями, которые это дает.

'Я хотел бы иметь больше времени, чтобы подготовить вас всех, но это время великой нужды, и мы должны рассчитывать на благосклонность Джорундира в предоставлении нам всего необходимого. Он благоволит храбрым, и, отправляясь в это путешествие, вы показываете ему, что вы именно такие и даже больше".

"Как мы найдем камень? воскликнул Хейн.

Вульфрик задавался тем же вопросом, но не решался высказаться.

Если ты сможешь поднять меч, ты узнаешь дорогу. Верь в это. Есть ли еще что-нибудь?

Как мы узнаем, что все сделали правильно?" — спросил Хейн.

Этельман улыбнулся. Вы будете знать. И когда вы вернетесь, я тоже узнаю. Это ваша честь — завершить это путешествие с верностью. Ложь о достижении Скалы — тяжкий грех, который я сразу же замечу. Итак, Аншел, ты первый среди своих сверстников, и тебе принадлежит честь попробовать первым".

Аншел кивнул и шагнул вперед. Подойдя к мечу, он оглядел каждого ученика. Все молчали; единственным звуком был хруст его сапог по снегу. Он протянул вниз правую руку и крепко схватил меч. Вульфрик взглянул на Этельмана, внимание которого было приковано к Аншелю и мечу.

Аншел дернулся и выпрямился. Он покачнулся, потеряв равновесие, и удивился тому, как легко он поднялся. Он поднял его в руке и оглянулся на остальных, на его лице появилась широкая улыбка.

"Он почти ничего не весит", — сказал он.

Следующим был Уррих, тихий, чисто выбритый ученик, чья семья жила в лесу за пределами деревни. Его непревзойденное мастерство владения луком обеспечило ему первенство. Вульфрик видел, как он без промаха подстрелил с неба полдюжины диких птиц подряд. Несколько лет назад даже воины признали его лучшим стрелком в деревне. Со временем его мастерство только росло.

Он тоже легко поднял старый меч. Он кивнул и передал его обратно Этельману, который вернул его на снег, а затем позвал Вульфрика вперед. Вулфрик подошел к мечу. Он чувствовал, что все взгляды устремлены на него. Каким дураком он будет выглядеть, если не сможет его поднять. Он не мог решить, что пугало его больше: мысль о том, что он не сможет его поднять, или что будет потом, если ему это удастся.

Он потянулся вниз и взял его за ручку. Она была ледяной и словно покалывала кожу. Он изо всех сил ухватился за грубую ручку и поднял. Она оторвалась от земли так же легко, как и другие. Он на мгновение задержал древний клинок. Он больше не чувствовал холода, и рукоять не была неправильной формы. Он подумал, не ошибся ли он мгновение назад, просто нервничал. Теперь он чувствовал себя так, словно клинок был создан специально для него. Он посмотрел на Этельмана, тот улыбнулся и кивнул. Вульфрик передал ему его, и тут его охватило осознание того, что через несколько минут он отправится в свое паломничество.

Каждому ученику удалось поднять меч. С этого момента все пошло быстрее, и Вулфрику казалось, что он едва успевает за всеми. Его сердце бешено колотилось, а он старался выглядеть так, будто знает, что делает, и полностью готов к тому, что должно произойти. Они подхватили свои рюкзаки и вышли с поляны.

Все население деревни собралось на площади. Ему было тяжело, когда к нему приковано столько внимания в то время, когда он предпочел бы остаться наедине со своими мыслями, но этот день был таким же важным для других жителей деревни, как и для учеников. Все надежды Леондорфа были связаны с