Ей снилась смерть (Праздник смерти) - Робертс Нора

– Я дала слово и сдержу его.

– Конечно, сдержишь!

Ах, если бы он мог заехать в полицейское управле­ние и привезти ее домой сам.

ГЛАВА 13

Ева решила, что лучшей стратегией для достижения ее целей будет открытое и жесткое нападение. Если Пибоди сделает все правильно, Руди и Пайпер будут в шоке, пытаясь любым способом избежать огласки и возможного судебного преследования.

А потом Пибоди отойдет в сторону, и на сцену вый­дет она.

В девять тридцать Ева уже была в здании, где распо­лагалась фирма «Только для вас», однако на сей раз ее интересовал салон «Абсолютная красота». Поднявшись на десятый этаж, она вошла в приемную и показала секретарше фотографию Голловея. Если все пойдет, как распланировано, она закончит здесь, как раз когда Пи­боди проснется и получит сигнал к атаке.

– Конечно, я знаю мистера Голловея. Как мини­мум раз в неделю он посещает нас.

– Раз в неделю… А что он делает?

– Стрижка и укладка волос, массаж и маски лица, массаж тела, ароматическая релаксация. – Иветта, став сразу вежливой и милой, вышла из-за стола и тихо вздохнула, еще раз посмотрев на фотографию Голло­вея. – У этого парня потрясающая внешность, и он знает, как ее поддерживать. Раз в месяц он проводит здесь целый день – полный курс.

– У него всегда один мастер?

– Конечно. Он бы не позволил прикоснуться к себе никому, кроме Саймона. Когда несколько месяцев назад Саймон ушел в отпуск, мистер Голловей устроил здесь такой скандал, что нам пришлось дать ему специ­альные успокоительные пилюли и бесплатно предоста­вить «Делюкс О».

– «Делюкс О»?

– Это для оргазма, дорогая. Специальная комната с подобранными видеофильмами и музыкой. Мы используем все разрешенные для салонов средства и методы, но у нас есть и кое-что еще. «Делюкс О» стоит пятьсот долларов, но мы пошли на это, чтобы его успо­коить. Надо поддерживать марку заведения, хотя для такого клиента, как Голловей, ничего не стоит выки­нуть пять сотен в месяц. При этом они не интересуются, легальный ли товар.

– А есть у вас еще что-нибудь типа «Делюкс Ор­газм», чтобы удовлетворить привередливого клиента?

– Вы можете увидеть все. – Иветта просто сияла, благодарная Еве за то, что та не капризничает. – Он что-нибудь натворил?

– Можно сказать и так. Но больше он этого делать не будет. Саймон на месте?

– Он в кабинете номер три. Вы хотите пройти к нему?

– Да.

Ева прошла по коридору, миновав стеклянные две­ри, украшенные рисунками совершенных человеческих форм. Приглушенно звучала успокаивающая музыка, слышны были звуки падающей воды и пение птиц, шу­мел легкий бриз. В воздухе отчетливо ощущались запа­хи эвкалипта, роз и муската.

Окрашенные в пастельные тона двери на мгновение распахнулись, и Ева увидела длинный стол с какими-то сложными приборами, трубками, зеркалами и миниа­тюрным компьютером. Все это неприятно напоминало о больнице.

По пути ей встретился служащий салона в белом ха­лате, который вел куда-то женщину, закутанную с ног до головы в зеленую тогу.

– Кабинет номер три?

– По коридору налево, на двери номер.

– Угу. – Ева проводила взглядом служащего, кото­рый убеждал клиентку, что десять минут в «Комнате покоя» сделают ее новым человеком, и невольно пере­дернула плечами.

На развилке коридора, за стеклянной стеной, Ева увидела большой искусственный бассейн с минераль­ной водой, обрамленный цветущими вишневыми дере­вьями. В нем расслаблялись три женщины, чьи груди гордо плавали на поверхности медового цвета воды. Еще одна женщина плавала в одиночестве, опустив­шись по самый подбородок в специальную ванну со светло-зеленой жидкостью. Дальше располагался узкий бассейн, наполненный ярко-синей водой: надпись над ним гласила, что здесь постоянно поддерживается тем­пература около ноля градусов. Даже от одного вида этого у Евы застучали зубы.

Она повернула налево и, постучавшись, вошла в дверь кабинета номер три. Еще неизвестно, кто был по­ражен больше всех: она, Саймон или Макнаб, который сидел на специальном кресле с какой-то маской на лице, здорово напоминавшей черную грязь.

– Это медицинский кабинет. – Саймон попытался преградить ей дорогу и вытеснить из комнаты. – Сюда нельзя входить, когда я работаю с клиентом. Уходите, уходите!

– Мне надо поговорить с вами. Это займет всего пару минут.

– Но я не могу говорить с вами здесь. – Саймон взмахнул руками, и кусочки грязи разлетелись по ком­нате.

– Две минуты, – сказала она и с трудом подавила в себе смех, глядя, как Макнаб дико вращает глазами за спиной Саймона. – Мы могли бы выйти в коридор.

Саймон некоторое время, нахмурившись, размыш­лял.

– Я извиняюсь, – обратился он к Макнабу. – Сеанс необходимо закончить в любом случае. Пожалуйста, расслабьтесь, дайте отдых своему мозгу. Я буду через минуту.

– Нет проблем, – пробормотал Макнаб.

– Нет-нет, ш-ш-ш! – с извиняющейся улыбкой Саймон приложил палец к губам Макнаба. – Никаких разговоров. Дайте вашему лицу возможность полнос­тью расслабиться, освободите свой мозг от всех мыслей. Это ваше личное время. Закройте глаза и представьте, что вы смотрите на потоки падающей воды. Я скоро вернусь.

Улыбка тут же слетела с его лица, как только он ока­зался за дверью с Евой наедине.

– Я не позволю вам беспокоить моих клиентов!

– Прошу прощения. Но один из ваших клиентов действительно больше никогда не будет беспокоиться. Не придет он больше и на свои ежемесячные процедуры.

– О чем вы говорите?

– Голловей. Брент Голловей. Он умер.

– Умер? Брент?! – Саймон бессильно прислонился к стене, схватившись грязной рукой за сердце. – Но я видел его всего несколько дней назад! Эта, вероятно, ошибка.

– Я видела его сегодня утром в морге. Здесь нет ошибки.

– Я не могу… дышать. – Пошатываясь, Саймон до­плелся до холла и упал в шелковое кресло, опустив го­лову на колени.

– Я не знала, что вы были так близки.

– Я являюсь… вернее, являлся его косметологом и массажистом. Никто, даже жена, не может быть ближе.

Ева попыталась представить свою интимную бли­зость с Триной и с трудом сдержала дрожь.

– Я сочувствую вашей потере, Саймон. Может быть, вам дать воды?

– Да. То есть нет… О боже милостивый! – Он под­нял голову и стал нервно передвигать предметы на столике. Его лицо было смертельно бледным, что особен­но подчеркивали огненно-рыжие волосы. – Мне надо прийти в себя. Ромашковый чай, пожалуйста. – Он от­кинулся на спинку кресла и закрыл глаза. – Как это случилось?

– Мы ведем расследование. – Ева налила в стакан чаю из термоса, который стоял здесь же, на столике. – Расскажите мне, что вы знаете о нем.

– Брент был великолепным человеком. Я уважал его. Он знал точно, как хочет выглядеть, и полностью посвящал себя уходу за своим лицом и телом. О бо­же! – В кармане Саймона зазвонил мобильный теле­фон, и он достал трубку. – Прости, сердце мое. Я пере­звоню через минутку.

Саймон взял стакан и начал пить – медленно, боль­шими глотками, постоянно вздыхая. Постепенно его лицо стало приобретать естественный цвет.

– Он никогда не пропускал ни одного сеанса и по­стоянно говорил мне комплименты. Он высоко ценил мою работу.

– Не было ли здесь у него с кем-нибудь особенных отношений? Стилисты, массажисты, другие клиенты…

– Нашему персоналу запрещено общаться с клиен­тами вне стен салона. А что касается других клиентов, то я не припомню, чтобы он упоминал кого-нибудь. Ему нравились женщины, у него была разнообразная и бо­гатая сексуальная жизнь.

– Он рассказывал вам об этом?

– Разговоры с клиентами являются строжайшей профессиональной тайной.

В ответ Ева только пожала плечами.

– Мужчины его также интересовали?

Губы Саймона задрожали.

Он сделал последний глоток и отставил пустую чашку.

– Брент никогда не проявлял интереса к однополой любви. Я испытываю дискомфорт от ваших вопросов, лейтенант!