Эксперт по убийствам - Николь Апсон

— Каким же образом? — мягко спросил Пенроуз.

— Он пообещал помочь Уолтеру получить ребенка, если тот, в свою очередь, когда понадобится, сделает и ему одолжение. Уолтер, конечно, согласился. Откуда мужу было знать, о каком одолжении идет речь? — Пенроуз подумал, что, наверное, Уолтер кое о чем догадывался, но не стал перебивать Элис. — Одним из заданий мужа было качать воздух в туннели. Обычно они работали парами и сменяли друг друга, но очень часто, когда было много убитых и больных дизентерией, Уолтеру приходилось работать одному много часов подряд. В тот день под землей находились трое — они закладывали мины далеко от входа в туннель, и тут к нему подошел Капитан и приказал прекратить подавать под землю воздух.

Лишить человека жизни совсем нетрудно, подумал Пенроуз, но решиться на такое преступление способен далеко не каждый. За свою службу, он встречался с самыми необычными видами убийств, и многие из них требовали от преступников изрядной наглости и хладнокровия. Но какой надо обладать особой жестокостью и абсолютной бесчувственностью, чтобы стоять и спокойно ждать, как люди внизу, у тебя под ногами, постепенно минута за минутой задыхаются, и не испытывать ни малейшего желания схватить в руки насос и даровать этим несчастным жизнь!

— Уолтер, конечно, начал протестовать: такой поступок являлся для него противоестественным. Но муж так хотел ребенка, хотел его для меня, что я, честно говоря, думаю, он был готов на все. А потом, когда Обри и еще один из минеров неожиданно поднялись на поверхность, Уолтер сделал вид, что испортился насос. В конечном счете, слава Богу, погиб только один человек, именно тот, кого задумали убить, — племянник Обри и отец Элспет.

— Но почему должен был умереть Артур? И какое у этого Капитана было право решать судьбу чужого ребенка?

— Оно было у него по закону. Дело в том, что Артур имел роман с его женой. Он начался, когда Капитан уже оказался на фронте, и длился, пока Артур не ушел в армию. И Капитан узнал об этом. Я думаю, он перехватил письмо, которое его жена написала Артуру, где она сообщила, что беременна от него. И это решило судьбу Артура, ребенка и жены Капитана. У женщин в те времена имелось еще меньше прав, чем сейчас, а Капитан был не из тех, кто воспитывает чужих детей. Как только малышка родилась, он вынудил жену от нее отказаться.

— И что же с ней случилось? Я имею в виду мать Элспет?

— Не знаю. Уолтер никогда об этом Капитана не спрашивал, и, думаю, Обри тоже ничего не знал, иначе он бы что-нибудь предпринял. Когда мы удочерили Элспет, Уолтер явно ждал, что ее мать вот-вот за ней явится, но этого не случилось. Постепенно он пришел к выводу, что Капитан нашел возможность от нее избавиться, — человек, который таким путем расправился с Артуром, способен был на все. Но Уолтер не хотел ничего об этом знать: ему и так хватало угрызений совести.

— Тот, кто все это устроил… Капитан… Вы знаете его настоящее имя?

— О да! Как я могу забыть его имя после того, что он сделал с моим мужем? В последующие годы он заработал дурную славу. — Элис горько улыбнулась, а Пенроуз нетерпеливо ждал продолжения. В голове его одно за другим завертелись разные имена, но ему было не дано угадать то, которое назвала миссис Симмонс. — Его звали Элиот Винтнер. Вы его знаете, наверное, как писателя. А я теперь о нем думаю как об убийце.

Пенроуз потерял дар речи, и беседу пришлось продолжить Фоллоуфилду:

— Миссис Симмонс, а Бернард Обри знал обо всем этом?

— Сначала он ничего не знал, но эта история не давала ему покоя. Обри, конечно, мучительно переживал смерть своего племянника, да и сам он чуть не погиб, но у него не имелось причин думать, что это был не трагический несчастный случай, а нечто иное. Но когда Обри увидел, в каком состоянии оказался Уолтер, у него зародились подозрения — ему было непонятно, почему Уолтер так переживает из-за этого несчастья. Мой муж всегда слыл надежным бойцом, из тех, что не теряют присутствия духа ни при каких обстоятельствах, но после гибели Артура он просто места себе не находил. А потом тяжко заболел и что-то такое сказал во время горячки, и Обри понял: дело нечисто. Когда Уолтер поправился, Обри умолял его рассказать правду о Винтнере и обещал в любом случае простить Уолтера, но муж отказался. Слишком велик был риск потерять ребенка.

— Но Обри не сдавался?

— Нет, он никогда не сдавался, но и Уолтер твердо стоял на своем. Вообще, после того как муж вернулся из армии, от его прежней слабохарактерности не осталось и следа. Однако Обри не отставал от него. Он чувствовал свою ответственность за гибель племянника и пообещал сестре, матери Артура, что доберется до правды.

— А Обри пытался забрать у вас ребенка?

— К его чести, должна признать, что нет. Он искренне желал добра Элспет, и ее благо было для него важнее, чем его ненависть к Винтнеру. И он знал, как мы любим эту девочку. Несмотря ни на что, со мной и Уолтером она была счастлива. Да, Обри посылал деньги и записки, однако больше никак на нас не нажимал. Но Уолтер однажды сказал: у него адское терпение. И в конце концов они пришли к соглашению: Обри не будет ворошить прошлое и вмешиваться в жизнь Элспет, пока она не станет достаточно взрослой, чтобы во всем разобраться, а Уолтер расскажет правду о том, что случилось, когда почувствует, что сможет это сделать. Не думаю, что он собирался признаться именно на смертном одре, но так уж сложилось.

— Значит, Обри добился того, чего хотел?

— Да. Уолтер записал свое признание. Он уже был тяжело болен, и я помогала ему вести записи. Обри пришел забрать их и поговорил с Уолтером. Не знаю, что ему сказал Обри, но после их разговора Уолтер, казалось, ожидал смерть с легким сердцем.

Пенроуз задумался, имеет ли то тяжелое испытание, через которое прошла Джозефина, какое-то отношение к этой истории?

— Миссис Симмонс, а когда умер Уолтер?

— В сентябре прошлого года. Сразу после суда, как известно, и Винтнер вскоре покончил с собой. Все решили, что он это сделал потому, что проиграл дело, но причина оказалась намного серьезнее. К тому времени он уже знал, что скоро окажется на скамье подсудимых. Винтнер сделал большую глупость, затеяв тяжбу, в которой Обри был на стороне его противника, но он-то считал, что непобедим. Винтнер проиграл, и Обри воспользовался случаем предупредить его, что не сегодня-завтра проигрыш его будет намного существеннее. Винтнер понятия не имел, что Обри общался с Уолтером, а когда узнал, стало слишком поздно: Уолтеру уже было не пригрозить. К тому же Обри намекнул ему, что полиция в курсе дела. Винтнер выбрал трусливый выход из положения, но подвел его к этому Обри.

Похоже, Винтнер использовал Джозефину, чтобы просто-напросто досадить Обри, который, вероятно, уже давно чинил ему всяческие гадости, памятуя о гибели Артура. И Джозефина, пережившая жгучую боль и раскаяние после самоубийства Винтнера, являлась всего лишь пешкой в смертоносной игре двух мужчин. Неудивительно, что Обри так ее поддерживал. Но как мог он допустить, что она взяла на себя вину в смерти Винтнера, лучше всех зная, что Джозефина тут совершенно ни при чем? Пенроуз часами ее убеждал, что она не имеет никакого отношения к решению Винтнера лишить себя жизни. Но кто может доказать тебе, что ты не виноват в смерти другого человека, если в глубине души ты сам в этом убежден?

— Я тешила себя мыслью, что самоубийство Винтнера всему положит конец, — продолжала Элис Симмонс, — но этого не случилось. Для Обри смерти Винтнера было недостаточно — особенно потому, что тот сам лишил себя жизни. Обри хотел, чтобы все узнали о его преступлении, он хотел выставить Винтнера убийцей, а не несчастным человеком, заслуживающим сострадания. Он задумал обнародовать всю эту историю, когда Элспет исполнится восемнадцать. Обри собирался положить все деньги, вырученные за «Ричарда из Бордо», на ее имя под своим попечительством — должно быть, он считал, что таким образом возместит все ее беды и восстановит справедливость. В следующем месяце Элспет должна была стать совершеннолетней, но кто-то, видимо, решил, что этому не бывать.

— А кто еще мог быть причастен к убийству Артура?

— Никто, только Винтнер и Уолтер. И пока Обри не узнал об убийстве, об этом не знал никто, кроме их двоих.

Кто же был близок Винтнеру настолько, что пошел на убийство, дабы спасти его репутацию? Это, конечно, займет много времени, но придется покопаться в родословной Винтнера. Может быть, по этому же пути шел Обри и потому у него в блокноте значился номер телефона Сомерсет-Хауса? Интересно, удалось ли ему что-то раскопать? На эти вопросы, возможно, удастся ответить завтра утром, когда все служащие вернутся на работу после выходного. А сейчас он должен поговорить с Джозефиной — вдруг она что-то узнала о Винтнере во время суда. И, что ничуть не менее важно, надо освободить ее от необоснованного чувства вины.