Наш грустный массаракш - Александр Александрович Бушков

поступают новые образцы? Для решения прежних задач – всевозможных акций против замков ларов и уничтожения Талара – вполне достаточно уже имеющихся. Однако «Огненный дракон» поставлен на боевое дежурство два года назад, а превосходящий все прежние модели «Алый гейзер» и вовсе в прошлом месяце. Сейчас на орбите Талара внушительная армада сотни в три орбиталов – для насущных потребностей что-то многовато. Интересная подробность: в каждом из четырех Элкон обнаружил небольшой блок, словно бы «спящий» и не принимающий никакого участия в функционировании орбитала. И сказал: есть основания думать, что по некоему сигналу именно этот блок возьмет на себя управление и выполнит какую-то задачу, которой нет в бортовой программе. Это позволило продвинуться дальше и выдвинуть еще одну версию: при необходимости Канцлер (а кто же еще?) готов использовать армаду совершенно по другому адресу. А это, пожалуй, позволяет не подозревать его в измене, в том, что он – агент вероятного противника. Он просто-напросто держит некоторые крайне важные секреты в тайне от императрицы и своего вице – а это, как сказал бы какой-нибудь судья по уголовным делам, сосем другая статья. Собственно, нет в законах статьи, предусматривавшей бы для Канцлера наказание за сокрытие от императрицы какой бы то ни было важной информации. Канцлер просто-напросто мастерски пользуется прорехами в законодательстве – как, между нами говоря, порой поступает и Сварог.

Еще один вопрос без ответа, самый важный сейчас: что, если последует ответный удар, и защита Хелльстада с ним не справится? Бессильными против Семела окажутся и «Вихрь», и «Бешеный Жнец»? Кто бы на Семеле ни обитал, вряд ли там остановился научно-технический прогресс и застыло на одном уровне военное дело. Так ни бывает. Правда, оптимизма прибавляет то, что Фаларен не мог не задаваться этим же вопросом – однако за четыре с лишним тысячи лет не усовершенствовал и не модернизировал ни «Вектора», ни «Бешеного Жнеца», хотя все возможности к тому имел...

Начался спокойный голос брата Ролана.

– Вижу полушарие целиком (он уже трудами Сварога освоил кое-какую полезную терминологию). Никаких следов черного.

И тут же голос из компьютера:

– Зонды и брагант вошли в верхние слои атмосферы.

И далее докладывает, что флотилия, разойдясь в намеченные точки, снижается. До поверхности планеты двадцать лиг... двенадцать... три... одна... высота птичьего полета! Брат Ролан сообщает теми же словами: никаких следов черного. Вот и первый успех! Первая тройка зондов Фаларена оборвала связь, будучи на высоте двенадцати лиг, вторая дюжина – едва войдя в верхние слои атмосферы (полное впечатление, что некая система обороны сначала отреагировала поздновато, но вторую флотилию встретила уже на дальних подступах – получив приказ? Поди догадайся...). Все три аппарата уже движутся над планетой в полном соответствии с планом – но до сих пор с ними ничего не произошло, что это, как не успех?

Зонды идут со скоростью опытного путника – не более шести лиг в час. Брагант летит вдесятеро быстрее. Но у брата Ролана свои задачи. Все три аппарата прилежно докладывают о пройденном пути – никто пройденного у нас не отберет... Успех!

– Наблюдаю внизу перемещение существ, по первому впечатлению, крайне похожих на людей, – доложил брат Ролан.

Сварог не стал задавать вопросы: все, что видит боевой монах, снимает аппаратура браганта, гораздо более зоркая, нежели невооруженный человеческий глаз, все данные поступают на пятый зонд, минуя четвертый, а оттуда в компьютер. То же и с двумя зондами.

– Первый зонд обнаружил скопление биологических объектов, в соответствии с программой остановился и начал съемку.

– Второй зонд обнаружил скопление наземных объектов, похожих на искусственные сооружения. Остановился и начал съемку.

И однотипное сообщение всех трех аппаратов:

– Не зафиксировано никаких следов излучений искусственного происхождения, фон естественный на прежнем уровне.

То же самое было доложено чуть раньше, когда флотилия еще не вошла в верхние слои атмосферы. Что ни о чем еще не говорило: совсем недавно на всем белом свете только у прохвоста Брашеро имелись устройства, способные фиксировать «ручейки» и даже наладить связь с их помощью. Что поделать, невозможно создать датчики излучения, о котором никто не подозревает.

– Связь с первым зондом потеряна. Средствами визуального наблюдения зонд не фиксируется.

– Связь со вторым зондом потеряна. Визуальным наблюдением зонд не фиксируется.

Сварог открыл было рот, чтобы дать команду браганту покинуть планету на максимальной скорости...

– Связь с брагантом потеряна. Визуальным наблюдением не фиксируется. Во всех трех случаях имели место визуальные эффекты, не сопровождавшиеся искусственными излучениями и не вызвавшие изменения фона естественных. Информация передана.

Не было времени поддаваться эмоциям и чувствам. С застывшим лицом Сварог распорядился:

– Четвертому и пятому зондам – самоуничтожение.

И тут же убедился, что команда выполнена. Не осталось ни малейших материальных следов разведки боем – на всякий случай все концы в воду. Не было меня там, гражданин начальничек, не верите – обыщите...

Он ждал, глотая дым быстрыми затяжками. В голове назойливо вертелось знакомое:

– Я стою, стою спиною к строю.

Только новобранцы – шаг вперед.

Нужно провести разведку боем.

Для чего? Да кто ж там разберет...

В отличие от героя песни мы прекрасно знаем, для чего была предпринята разведка боем. Но в полном соответствии с песней брат Ролан пошел добровольцем. И не вернулся. Яростно хочется верить, что он не погиб, а взят в плен, но даже если и так, кому предъявлять ультиматум: либо вы освобождаете нашего человека, либо от вашей цивилизации остается один пепел, а планета разлетится на кусочки, которые, в свою очередь, будут уничтожены, чтобы не захламляли Солнечную систему космическим мусором?

Нельзя исключать, что на Семеле полностью уверены, что страшный удар не причинит им ни малейшего вреда, что они от него надежно защищены. Нельзя вообще утверждать, что там есть кто-то разумный. А поскольку предусмотреть следует все без исключения варианты, нужно учитывать и такой: там нет разумных существ, больше нет, остались некие могучие автоматические системы, тупо выполняющие программу в отсутствие хозяев. Вести с ними переговоры невозможно, как невозможно вести их с грозовой тучей или мареном...

Сварог по-прежнему не допускал в сознание горечи и боли, обретавшихся где-то на дальних подступах. Он далеко не впервые отправлял людей на верную смерть, а потому чувства человека, наделенного таким правом, разительно отличались от чувств мирного романтика, прекраснодушного идеалиста. И еще, до конца боя некогда поддаваться обычным человеческим чувствам.

Он попросту ж д а л. Привычно и осторожно, как распластавшаяся на толстом суку каталаунская рысь. Как всегда