Вера - Джон Лав

Небольшие астероиды Пояса не отличались симметричностью, напоминая бугорчатые, пожухшие картофелины, высыпавшиеся из мешка; а между ними, как тарантулы, преследовали друг друга две совершенные машины убийства.

Один из кораблей точно был совершенной машиной убийства — видимый, он только что выполнил практически невозможный маневр, фотонный бросок сквозь пояс астероидов, и, выйдя из него, сразу открыл огонь. Его противника по-прежнему скрывал экран, он оставался темным пятном во мраке и вроде бы удивился практически невозможному маневру и даже бросился в бегство.

Но эта схватка была сложной и загадочной. Они сражались на разных языках, разными орудиями, а иногда едва ли вообще боролись друг с другом. Их определения «боя», «сражения» или «оружия», казалось, совпадали лишь косвенно. А пространство между ними волей некой относительности менялось по ходу битвы. В нем происходили самые разные вещи. В какой-то мере оно вообще больше не походило на космос.

Он объединял два корабля и разделял их. Пустой, он был полон снарядами и лучами, которыми они обстреливали друг друга. Бесформенный, он обретал очертания с помощью корпускулярных лучей «Чарльза Мэнсона», чья зона поражения превосходила Ее. После выхода из фотонного броска «аутсайдер» вернулся к монотонной игре на истощение, столь хорошо сработавшей прежде, высасывая из Нее энергию, систематически уничтожая астероиды, служившие «Вере» укрытием, постоянно держа Ее на расстоянии. Она не могла ответить кораблю Фурда, по крайней мере не лучами.

Пространство между противниками читалось как книга, чьи страницы зримо переполнял текст «Чарльза Мэнсона»: оно простреливалось мутно-синими корпускулярными лучами, и те всегда направлялись в одну сторону, неутомимо пронзая Ее. Но что-то еще шло от «Веры» к «аутсайдеру». Нечитаемое, недоступное, оно походило на снежные провалы чистого листа, обвивающиеся вокруг посланий «аутсайдера», словно белая пустота вокруг напечатанных слов.

«Чарльз Мэнсон» говорил на языке физических атак на физические цели. Иногда «Вера» поддерживала беседу, но, казалось, вела другую битву, выбирала другие мишени. Метила в человека. Все на борту «аутсайдера» были Ей ведомы, но Она сосредоточилась на одном.

5

Прошло два часа после фотонного броска. Они получили преимущество, затянули «Веру» в зону поражения, вывели себя из-под Ее удара и теперь гнали противника сквозь Пояс, но по-прежнему помнили о Каанг. Не как о коллеге (им бы хотелось думать, что таких понятий на корабле Фурда не существует), не как о личности (та никогда не была особо интересным человеком) и даже не как о пилоте (Тахл вполне ее заменял). Все было несколько более специфично. Они помнили о ней, так как весь мостик провонял ее дерьмом.

Только стайные хищники заботятся о своих раненых: одиночные вроде кошек, шахран и команды «Чарльза Мэнсона» предпочитают их игнорировать. По этой невысказанной причине, да и по нескольким другим они оставили Каанг лежать там, где она упала после фотонного броска. Прошел почти час, прежде чем Фурд обратил внимание на пилота, и, когда врачи выносили ее, кишечник Каанг опорожнился. Кал разлетелся по всему отсеку.

В двадцать четвертый раз за два часа, прошедшие с фотонного броска, орудийное ядро приказало обслуживающим его компьютерам переключиться в режим «полуавтоматической атаки». На мостике вежливо прощебетала предупреждающая трель. На экране появились модель цели и индикаторы, всплывшие поверх основной картинки. В этот раз Она укрылась за АД-2049, маленьким астероидом, на чье уничтожение понадобился один залп. «Вера» кинулась в бегство, Кир успела достать Ее пятью лучами, но те были отбиты отражателями, прежде чем Она нашла укрытие. Тахл отзеркалил движения противника, оставшись в радиусе поражения, и опять остановился. Компьютеры, обслуживавшие орудийное ядро, начали очередной пятиминутный отсчет. Когда пилотом была Каанг, время почему-то шло медленнее. Искусность шахранина оборачивалась монотонностью, но почти совершенство Каанг вгоняло в тоску.

Они разбили последние два часа на аккуратные пятиминутные отрезки вроде этого; но только первый из них, когда «аутсайдер» вышел из своего невероятного маневра, действительно имел значение, так как они совершили нечто выдающееся. Сумели Ее удивить. Когда «Вера» увидела, как единственный корабль, представляющий для Нее угрозу в системе Гора, появился из безумного фотонного броска и сразу открыл огонь, Она — не запаниковала, нет — заторопилась. В первые несколько минут форма битвы изменилась.

«Вера» бросилась в бегство с такой скоростью, что нашла новое укрытие (Кир успела достать Ее семью лучами, все сдержали отражатели), лишь преодолев две трети Пояса. Теперь, два часа спустя, астероидов стало гораздо меньше, а Она все еще бежала. Правда, иногда пробовала другую тактику — ракеты на параболических траекториях, ложные цели, даже скрытый экраном рой мин, — но каждый раз Джосер их засекал, а Кир уничтожала.

Пять минут наконец прошли. В двадцать пятый раз орудийное ядро приказало обслуживающим его компьютерам переключиться в режим «полуавтоматической атаки». Предупреждающая трель, модель цели, индикаторы. В этот раз Она укрылась за АД-2049, убогим крохотным астероидом (они все были такими теперь, когда Пояс начал сходить на нет), на чье уничтожение понадобился лишь один залп. «Вера» кинулась в бегство, решила обойти «аутсайдер» по дуге — Она пыталась так сделать каждый третий или четвертый раз, — но путь Ей преградили лучи. Прежде чем Она нашла укрытие, Кир достала противника одиннадцатью выстрелами, все сдержали отражатели. Тахл отзеркалил Ее движения, оставшись в радиусе поражения, и опять остановился. Компьютеры, обслуживавшие орудийный узел, начали очередной пятиминутный отсчет.

— А вы все лучше справляетесь, — сказала Кир Джосеру.

Тот принял похвалу, еле заметно кивнув, и совершенно серьезно ответил:

— Все повторяется. Я люблю, когда все повторяется.

На мостике стояла приятная тишина, а Фурд был молчалив и доволен. Пояс становился все разреженнее, астероиды — все меньше, пространство между ними росло, и каждый раз, когда Она срывалась в бегство, все больше неумолимо точных выстрелов Кир попадало в цель. У Нее кончались силы; и, кажется, дело было не только в потере энергии из-за постоянной работы отражателей, «Вера» потеряла волю к борьбе. Даже периодические контратаки были какими-то нерешительными. Но самое важное заключалось в том, что они снова загнали Ее в зону поражения, и, похоже, выбраться оттуда Она уже не могла.

Коммуникатор Фурда зажужжал.

— Коммандер, могу я с вами поговорить? — Голос Каанг звучал настолько же плохо, насколько она выглядела, когда Фурд видел ее в последний раз.

— Каанг. Приятно снова вас слышать (Нет, неприятно). Как вы?

(«Как она?» — спросил он час назад, когда один из медиков наконец связался с мостиком.

«Она почти умерла, коммандер, когда корабль выбросил ее. Она и сейчас едва жива».)

Пилот ничего не ответила. Он попытался снова:

— Как вы, Каанг?

— Я в медицинском отсеке, коммандер.

— А, — у Фурда никогда не получалось поддерживать с ней беседу о чем-либо, кроме ее должностных обязанностей. Он попытался снова и на этот раз прибег к крайнему средству, которое пускают в ход все посетители у постели любого больного: — Вам что-нибудь нужно?

— Об этом я и хочу поговорить с вами, коммандер. Медики говорят, что серьезных повреждений нет.

— Это хорошо… Каанг, я не знаю, как выразить, насколько мы вам обязаны. — Фурд не кривил душой, он действительно не знал, как говорить о таких вещах, и сейчас выплюнул слова, словно признавшись, что подхватил какую-то венерическую болезнь.

— Коммандер, думаю, я должна вернуться к своим обязанностям.

— Нет, — Фурд почувствовал облегчение, сейчас он, по крайней мере, оказался на знакомой территории. — Когда вы восстановитесь, да, но не ранее. Пока у нас есть адекватная замена.

— Кто сейчас управляет кораблем, коммандер?

— Тахл. У меня и у него есть удостоверения пилотов.

— Коммандер, прошу меня извинить, — она позволяла себе спорить, только когда дело касалось полетов, — но какие у вас с Тахлом показатели на последних тестах? Семьдесят пять процентов?

— У Тахла семьдесят пять. У меня семьдесят четыре.

— Лучшие военные пилоты набирают около восьмидесяти. Я никогда не опускалась ниже девяноста пяти. Она не позволит вам преследовать Ее вечно, коммандер. Я нужна на мостике.

— А вам нужен отдых, как мне сказали врачи. — («Она провела без всякой помощи на целый час больше, чем необходимо, коммандер, — отрезал доктор, чьи руки были по локоть в дерьме и крови, — и нуждается в отдыхе. Прежде всего в отдыхе от вас».) — Вы мне будете очень нужны, Каанг, когда мы наконец выгоним Ее из Пояса и бой начнется по-настоящему. Если это вообще бой. До тех пор у нас есть адекватная замена.