Проделки лесовика - Дмитрий Ольченко

Ребят окружала непроницаемая темень. Петя водил фонарным лучом вокруг себя, уверенный, что там, за пределами света, их наверняка подстерегают какие-нибудь подводные страшилища.

— Далась тебе эта Атлантида! Допустим, ты ее найдешь — и что дальше? — Голос Пети, прошедший через переговорное устройство, казался обесцвеченным и вдобавок еще дребезжал из-за резонанса.

Над зарослями горгонарий луч фонаря наткнулся на стаю коралловых рыбок, переливавшихся желтым и черным. Рыбки будто завороженные пятились перед фонарем, даже не пытаясь вырваться из светового конуса.

— А что это там, впереди? Веревки какие-то...

— Осторожно! Не прикасайся к ним! Это щупальца физалий...

Ребята посветили по сторонам, обошли физалию, чьи щупальца напоминали перепутанный пучок шпагата. На одном из щупалец висела парализованная рыбешка.

У подножия скалы Юрка увидел широкую щель. Ребята подплыли к ней. Луч фонарика высветил внутренность глубокой ниши. Выставив перед собой копье, Юрка медленно вплыл в просторную пещеру. Она была пустой, если не считать омаров, устроившихся наверху, под сводами, и старого краба, забившегося в угол.

— Вот здесь мы и переночуем!

— Я очень хочу спать,— признался Петя.— Должно быть, от страха. Не представляю, как можно спать в воде.

— Вот сегодня и узнаешь. Устраивайся в углу, а я буду поближе к выходу.

Петя направил фонарик на краба. Тот, защищаясь, выставил растопыренные клешни: поосторожнее, мол, я готов за себя постоять.

— Он может прокусить костюм?

— Наверное,— ответил Юра.

— Так выгони его из пещеры!

Юра прикоснулся к «хозяину» концом копья. Краб схватил его клешней и, наверное, почувствовал, что силы не равны. Краб метнулся к выходу из пещеры, распугав привлеченных светом рыбешек.

У входа в пещеру засуетились сардины и исчезли. В полосе света появилась медленно плывущая тень. Юрка снял с предохранителя копье, включил логоформ и занял место у входа.

Тень приблизилась — это оказалась крупная морская черепаха. Она остановилась, близоруко моргая в ярком свете фонаря.

— Чего тебе здесь надо? — спросил Юра.

— Это мое место! — удивилась черепаха.— Я здесь живу.

Юра смутился. Выходит, залезли в чужой дом да еще спрашивают хозяйку, что ей здесь надо!

— Мы не знали, что это твоя пещера,— сказал он, слегка поправляя антенну.— Но зла мы тебе не сделаем. Убежище здесь просторное, так что мы тебе не помешаем, а завтра утром уйдем своей дорогой.

Черепаха, к неописуемому ужасу Пети,— он ведь не слышал их разговора,— втиснулась в пещеру.

— Не бойся,— сказал Юра, увидев, что Петя нацелил копье и пятится к стене.— Я с ней говорил. Это даже хорошо, что с нами будет мирная черепаха, а не злобная мурена!

— Но посмотри, какая она громадная!

— Черепаха как черепаха. Из подотряда морских. Называется логгерхед,— пояснил Юра.— Килограммов двести потянет.

— Она не хищная?

— Нисколько.

Черепаха забилась в противоположный угол пещеры и замерла.

— Откуда вы взялись?— спросила черепаха.

— С острова.

— А куда направляетесь?

— Недалеко. Мы будем плавать несколько дней в окрестностях твоей пещеры.

— Когда-то я тоже любила путешествовать. Давно это было, еще в молодости. Тогда я плавала много, далеко забиралась. Теперь дальше чем на день пути не уплываю. Да и незачем болтаться по океану, если нужда не гонит. Место здесь благодатное — водорослей, крабов, медуз, разных моллюсков ешь сколько влезет.

— А что акулы? Часто наведываются?

— Заглядывают... да где их нет, акул? Вездесущие твари!

Разговор с черепахой растревожил Юрку. Люди, общаясь друг с другом, волей-неволей проникаются мыслями и настроениями собеседника. А тут — общение с животным, с его непривычным для человека восприятием жизни. Юрке порой чудилось, будто его сознание странным образом раздваивается под давлением психоимпульсов, исходящих от черепахи.

— Акулы — это ужасно!—продолжала черепаха.— Но если жить незаметно, осторожно, надежно прятаться в пещеры и гроты, встречи с ними можно избежать. Сколько раз меня спасало только чудо... Акулы сильные — они и властвуют. А у меня одно утешение — крепкий панцирь. Власть утверждают зубами, и если у меня нет крепких зубов, мне только и остается, что быть осторожной...»

Юрка уменьшил напряжение в фонарике. Пещеру заполнил призрачный полусвет. У входа по-прежнему сновали мелкие рыбешки. Иногда какой-нибудь хищник — окунь или морская щука — врывался в стайку, и тогда одна из рыбешек исчезала в зубастой пасти, а остальные бросались врассыпную.

Петя уснул. Руки разбросал, будто находился в состоянии невесомости, копье выпало из руки и держалось на петле, затянутой вокруг запястья. Вода в пещере слегка покачивалась в такт океанским валам, проносящимся наверху, где разгулялась стихия. Юрка спросил у черепахи, что делается на поверхности.

— Там шквальный ветер и сильная гроза. Разве ты не слышишь?

В наушниках переговорного устройства потрескивали грозовые разряды, слышался отдаленный гул.

— Считается, что черепахи — самые древние существа на земле,— сказал Юрка.— Это правда?

— Насчет самых древних — не знаю,— ответила черепаха.— У жизни на земле один возраст. По в то время, как другие существа менялись внешне и внутренне,— так, что если бы самое древнее поставить рядом с современным, то никто и не поверил бы, что у них есть что-нибудь общее,— мы, черепахи, почти не изменились... За двести миллионов лет — почти никаких изменений. Разве это плохо?

— Может, и хорошо,— ответил Юрка.— Было бы плохо — изменились бы. Хоть я и не представляю, как это происходит. Жизнь меняется с каждым новым годом!

— Ты ошибаешься,— возразила черепаха.— Не жизнь меняется, а то, что ее окружает. Я живу долго, замечаю все изменения...

Петя во сне всплыл под самые своды пещеры. У Юрки мелькнула мысль, что за несколько часов, проведенных под водой, они в каком-то смысле отдалились друг от друга. Не в логоформе ли дело? Юра имеет возможность «общаться» с обитателями океана и поэтому может чувствовать себя свободно в чужой стихии. А Пете океанские глубины враждебны.

Он так и остался душой там, «на суше». В этот поход он пустился с неохотой — не желал обидеть Юрку. Роль сопровождающего вполне устраивала его.

Разговаривая с черепахой, Юра подумал о том, что вся его предыдущая жизнь, сколько он помнит, отделилась от него, отодвинулась за какую-то непонятную грань, стала казаться нереальной. Невольно думалось: какая же из них настоящая — та, что осталась в прошлом, или нынешняя, начало которой положило это путешествие в океанские глубины? Он чувствовал себя таким же полноправным обитателем глубин, как и эта черепаха, изредка окидывающая ребят холодным фосфоресцирующим взглядом.

«Мы, черепахи, стоим как бы вне времени...» Образы, переносимые в Юркино сознание биотоками черепахи, текли плавно, без всплесков, точно густой осенний дым в неподвижном воздухе.

«Века идут длинной вереницей, а мы не меняемся...»

Зеленоватое сияние черепашьих глаз обволакивало Юркино сознание, уводило вдаль извилистыми тропинками наследственной памяти черепахи, примитивного и удивительного существа.

«Меня приютил океан — мой дом, мой кормилец и учитель. Он был равнодушен к моей судьбе, в нем я познала мудрость борьбы за жизнь. На моих глазах изо дня в день на протяжении множества лет разыгрывались трагедии. В океане обитает тьма-тьмущая разных существ — добрых и злых, мирных и агрессивных. Мирные и добрые, как правило, становились жертвами злых и жестоких. Я спрашивала себя: «Разве это справедливо?» Океан отвечал мне новыми трагедиями, я в конце концов привыкла к злу и насилию. Вы удивляетесь? Напрасно. Если зло повторяется изо дня в день, становится будничным, к нему привыкают... Однажды на моих глазах две акулы убили ослабевшего дельфина. Он был один. Обычно дельфины ходят стаями. Видели бы вы, как не хотел он умирать. Насмотревшись таких ужасов, я теперь при виде расправы хищника над жертвой втягиваю голову под панцирь и камнем падаю на дно...»

КАТЕР ИСЧЕЗ!

Утром, когда свет проник в пещеру, Юрка растолкал Петю и они всплыли наверх. Океан был неузнаваем — под серым низким небом метались взъерошенные волны, дул сильный порывистый ветер.

Катер исчез!

Юра, всплывая на верхушку волны, внимательно оглядел море — пропал катер! Буря сорвала его с места и унесла в открытый океан. Вместе с катером уплыли и молоко, и сыр, и ветчина, и хлеб, и запасы джемов, и пресная вода...

— Что же теперь делать будем?— спросил озадаченный Петя.

— Перейдем на пищу космонавтов,— мрачно ответил Юрка.

Ребята, огорченные, вернулись в глубину, включили гидродвиги, опробовали их на малых оборотах.