Лисандра - Леонид Кудрявцев

Кроме тряски, он не любил также ждать, хотя все свое время занимался только именно этим.

Впрочем, возможно, скоро его долгому ожиданию придет конец. На крысиного короля у джинна надежды было мало. Все-таки тот и в самом деле не был человеком. И значит, в старую как мир ловушку трех желаний он не попадется.

Но все же… кто знает? Вдруг крысиный король все-таки соблазнится? Уж больно условия для этого идеальные.

Загадать всего лишь одно желание… А что, если он все-таки решится? И если такое случится, то хватит ли у крысиного короля ума, узнав исключения из правил, сообразить, что из исключений могут быть свои исключения?

Если этого не произойдет, то один джинн, достаточно сильно уставший сидеть в лампе, получит свободу.

Но нет, такого не может быть, и, значит, надо ждать и ждать. Рано или поздно ожидание кончится.

А все-таки… крысиный король слишком много общается с людьми. Кто знает, может быть, он хотя бы в небольшой степени заразился их безумием, хотя бы немного стал на них похожим?

КРЫСИНЫЙ

КОРОЛЬ

Сиреневая пустыня закончилась. Песчаные бури, редкие оазисы, миражи неведомых городов, задумчивые, греющиеся на барханах ящерицы, призраки торговцев родниковой водой и неистребимый запах сирени остались позади.

Сухопутная рыба последний раз взмахнула хвостом и остановилась. Крысиный король спрыгнул на песок и, поправив кожаную, прочную перевязь, на которой висел кривой заркурианский меч, пристроил на спину не очень тяжелый мешок с пожитками. Рыба заурчала и медленно, устало зашевелила хвостом. Крысиный король снял с нее седло и, поставив его на песок, сильно хлопнул по покрытому крупной желтой чешуей боку.

— Пора расставаться. Спасибо за службу, — сказал крысиный король. — Отпускаю тебя.

Эти слова разрушили заклинание подчинения, и песчаная рыба, вдруг забыв об усталости, отчаянно работая плавниками и хвостом, буквально ввинтилась в песок, скрылась из глаз. Ее бывший владелец едва успел отскочить в сторону, как она уже исчезла.

Осторожно ступая по горячему песку, крысиный король зашагал к четкой, слово прочерченной циркулем неширокой черной полосе. За ней начинался сплошной ковер из фиолетовой травы и кустарника, здорово смахивающего на заросли колючей проволоки, усеянные узкими розовыми листочками и огромными цветами с толстыми желтыми лепестками.

Шагая к границе пустыни, крысиный король пытался прикинуть, как далеко находятся ворота в следующий мир. Скорее всего до них было еще далековато. Хотя кто знает? Миры цепи разнообразны и разительно отличаются друг от друга. Возможно, этот — маленький, и достичь его конца удастся завтра, а то и сегодня? Таким образом, количество во рот, отделявших его от родного мира, станет меньше на одну единицу.

Всего лишь на одну.

Сколько их осталось? Около десятка? Немало, действительно немало.

Немного не дойдя до черной полосы, он не удержался и оглянулся, окинув взглядом воронку, образовавшуюся на том месте, где рыба погрузилась в песок, и стоявшее на ее краю седло.

Гм… седло…

Представив, как трудно ему будет тащить на себе огромное, тяжелое седло, крысиный король покачал головой.

Ну уж нет. Пусть оно останется здесь. Возможно, оно понадобится кому-нибудь, вознамерившемуся преодолеть пустыню. А ему… ему придется дальше идти пешком. Ничего не поделаешь. Да и впервой ли такое? Ох, не впервой.

Продолжив свой путь, он еще подумал о том, что за спиной у него, в мешке, лежит некая лампа. И будь у него возможность обвести вокруг пальца сидящего внутри нее джинна, уж он бы знал, что с того потребовать. Так же как и любой другой, оказавшийся на его месте. Правда, заставить джинна выполнить свои пожелания и умудриться не попасть на его место, в лампу, может не каждый. А у него лично есть в этом приличная фора.

И конечно, из исключений могут быть свои исключения, но что, если нет?

Крысиный король тряхнул головой.

Прочь искушения. На подобный риск он не пойдет. Пусть этим занимаются люди. А он лучше доберется домой своими силами. Так безопаснее, чем состязаться в хитроумии с настоящим, хорошо выдержанным в лампе джинном. Причем, учитывая его опыт в различных путешествиях по миру-цепи, так ему и беспокоиться-то не о чем. Десять миров? Он их преодолеет. Случалось оказываться и в худших обстоятельствах.

Крысиный король остановился.

До границы пустыни оставалась буквально пара шагов, но вот здесь, возле его ног, было нечто интересное. И почему бы не полюбопытствовать? Особенно если это интересное является небольшим, появившимся несколько мгновений назад, все увеличивающимся в размерах холмиком?

Что под ним скрывается? Может быть, это удастся как-то использовать в своих целях? А если не удастся, то вдруг получится узнать нечто новое об окружающем мире?

Думая об этом, крысиный король все же сделал несколько шагов назад. Извечно присущее крысиному племени любопытство — штука хорошая, но и об осторожности забывать не стоило. Вдруг эта выползающая из-под земли штука опасна для жизни?

Холмик между тем вырос до размеров мяча для игры в лупинболл и вдруг замер, словно у того, что было под толщей песка и, пытаясь выбраться наружу, его породило, кончился завод. Впрочем, если это живое существо, то оно могло просто задуматься, пытаясь найти ответ на достаточно тривиальный вопрос «А на кой мне это надо?».

Ну хорошо, пусть подумает.

Осторожно обойдя холмик по окружности, крысиный король миновал границу, отделявшую пустыню от саванны, и, присев на траву, приготовился ждать. Вот это он тоже любил и умел. Ждать в засаде, пока случится некое событие. Ждать и придумывать различные варианты своих действий, на случай если из-под песка появится нечто действительно забавное.

К тому времени, когда холмик лопнул, он успел их придумать аж целых шесть. Нив одном из этих вариантов не нашлось место существу, в конце концов появившемуся перед его глазами. Более всего оно смахивало на тираннозавра. Все как и положено. Крохотные передние лапки и гораздо более массивные задние, а также пасть, усеянная острыми зубами. Как есть маленький тираннозавр.

Как он попал под толщу песка?

Хотя догадаться нетрудно. Там, в глубине, остались обломки яйца, из которого этот малыш вылупился.

Крысиный король осторожно понюхал воздух, а потом, еще раз окинув кроху испытующим взглядом, пробормотал:

— Так, тираннозавр-детеныш. Что дальше?

— Есть! — сказал детеныш хищника, так и не попавшего в первую шеренгу самых опасных созданий мира-цепи, возглавляемую великими магами, но уж во второй-то утвердившегося достаточно прочно. Где-то рядом с кровожадным ночным ужастиком, весь смысл жизни которого умещался в одном слово «убийство», и сверхпрожорливым зубастом, способным за один присест слопать средних размеров слона.