Камрань, или Невыдуманные приключения подводников во Вьетнаме - Юрий Николаевич Крутских

левого борта медленно поехал мыс Хон Лан — круглая, абсолютно лысая, за миллионы лет до глянца ветрами и волнами отполированная гранитная махина. Вдоль правого борта так же лениво движется другой мыс — Шопт, низкий, колючий, хищно ощетинившийся острыми каменными зубьями. Оба они ограничивают с двух сторон узкий глубокий пролив Ле Гуле, соединяющий бухту Камрань с открытым Южно-Китайским морем. Дальше — сверкающая в лучах утреннего солнца его зыбкая безбрежная голубизна.

Весь недолгий путь от причала до точки погружения нас сопровождал почётный эскорт из джонок, смешных маленьких, с подвесными, звонко тарахтящими на всю округу, моторами, и больших, с ходовой рубкой, отливной палубой и галдящей на ней кучей народу. Флотилия из приблизительно двадцати единиц шла у нас по бортам, параллельными курсами и пристроившись в кильватер. Что они от нас хотели, выяснилось немного позднее.

Прибыли в точку погружения. Сначала по заведённому порядку — дифферентовка. Без неё никак нельзя — мой любознательный и внимательный читатель, конечно же, помнит, для чего она нужна и что при этом на подводной лодке происходит.

Приняли балласт, полчаса побултыхались. Механик старательно гонял воду из носа в корму и обратно, потом принимал в уравнительную[23], откачивал, что-то считал на допотопной логарифмической линейке (верный дедовский способ!), что-то бормотал себе под нос, записывал в дифферентовочный журнал столбцы цифр и всё такое. Поматерился, конечно, немного для порядка — лодка долго не хотела тонуть, — но в конце концов с задачей справился, загнал её на глубину куда следует и успокоился. Почему не хотела тонуть, сначала было непонятно, но очень скоро этот вопрос прояснился.

Всплыли. «Отцы-командиры» вылезли на мостик. На квадратном километре поверхности чистейшего Южно-Китайского моря сверкает перламутровыми разводами густое нефтяное пятно. Штук сто (уже!) джонок в беспорядке качаются на маслянистых волнах. Все члены их экипажей от мала до велика быстро-быстро черпают солярку с поверхности вместе с водой и льют это добро прямо под ноги на дно своих утлых посудин.

Наши начальники посмотрели на такое безобразие, и волосы зашевелились у них на голове. Экологическая катастрофа! Международный скандал! Вылез механик — вообще чуть не расплакался.

— Так вот почему она, зараза, тонуть не хотела! Двадцать тонн солярки хунтотам в подарок! Сам ни килограмма ещё украсть не успел! Чёрт бы их побрал, эти дырявые цистерны и всю эту посудину ржавую. Надо успеть продать хотя бы то, что ещё не вытекло! — не ручаюсь, но, возможно, в тот момент ход его мыслей был именно таков.

Через пятнадцать минут от вытекшей солярки на поверхности моря не осталось и следа. К взаимному удовлетворению всех присутствующих сторон экологическая катастрофа так и не разразилась. Поминая ежесекундно чью-то маму, механик спустился в центральный пост и, тяжко вздыхая, ожесточённо двигая частями своей логарифмической линейки, принялся подсчитывать потери. Флотилия джонок, сдвинувшись чуть в сторону, терпеливо ожидала начала нашего погружения в надежде на новую поживу.

Прежде чем приступать к такому важному мероприятию, как погружение, я хочу коснуться некоторых теоретических моментов, имеющих к этому действию непосредственное отношение. Я давно подозреваю, что существуют ещё в мире любознательные читатели, которые покупают и читают книжки не ради получения удовольствия от захватывающего сюжета (часто бывает, что его перипетии тут же полностью улетучиваются из головы и непонятно зачем читал), а для того, чтобы почерпнуть из них что-нибудь для себя полезное. Для самообразования, так сказать. Именно для такого читателя и написана следующая глава. В ней я ненавязчиво и по возможности кратко попытаюсь изложить теоретические основы подводного плавания.

Кто всё знает или является постоянным членом клуба «Что? Где? Когда?», может пока перекурить, остальных же читателей приглашаю за собой. Вполне возможно, что полученная информация покажется вам интересной и даже когда-нибудь пригодится в жизни.

31

Немного теории, или Как Арнольд пострадал за Архимеда

Для образованного человека, окончившего среднюю школу на твёрдые тройки и немного не дотянувшего до золотой медали, не составит сложности ответить на такой вопрос: почему железный корабль плавает, а железная кувалда, даже с деревянной ручкой, тонет? Но если немного усложнить задачу и спросить у того же самого среднестатистического грамотея: а почему не тонет железный корабль, везущий в своём вместительном трюме груз всё тех же кувалд? Ответ будет уже не столь убедительным. Если же ситуацию ещё больше усугубить, набраться наглости и спросить ни в чём не повинного гражданина:

— А скажите мне, уважаемый, почему железная подводная лодка, сама весящая несколько тысяч тонн, напичканная до предела всяким железным хламом, и тонет, когда это нужно, и даже потом всплывает? — редкий опрашиваемый не наморщит в раздумье лоб и с ходу объяснит, почему же так происходит.

А между тем всё тут предельно просто. Это ещё старик Архимед постарался больше двух тысяч лет тому назад: залез в ванну да и открыл для потомков свой гидростатический закон. Помните? «Каждое тело, погруженное в жидкость, теряет столько своего веса, сколько весит вытесненная им жидкость».

Поэтому-то и плавают по морям и океанам железные корабли. И даже с грузом увесистых кувалд не идут они ко дну, пока их специально кто-нибудь не потопит. Тут важно, чтобы перегруза не получилось. Если же пожадничать и принять на борт кувалд больше, чем вес вытесняемой корпусом воды, то всё, пиши пропало. На морском дне окажется и пароход, и весь его ценный для народного хозяйства груз. Пойди достань потом.

Служил у нас на подводной лодке один мичман, по трюмной части специализировался. Помпами, насосами, клапанами разными и всей системой погружения-всплытия заведовал. Машинист-трюмный эта специальность называется. Работа, как вы понимаете, была у него достаточно ответственная, знаний требовала обширных, в том числе теоретических. Особенно важно на такой должности знать закон Архимеда, а также (желательно) закон всемирного тяготения. А он не знал ни того, ни другого и — страшно подумать — даже узнать не пытался. Ну и погорел один раз от этой своей безалаберности, вернее, потонул. Но вы не беспокойтесь, не насмерть, слава богу, потонул, спасти успели, тяжким испугом отделался.

Арнольдом, кстати, его звали. Имя звучное и даже почти романтическое, но дальше лучше бы не продолжать. Отчество ещё куда ни шло, а вот фамилия… Но так как не мы ему название давали, а родители, то пусть они и стыдятся, а нам стыдиться не за что. Полностью он именовался Затычкин Арнольд Кузьмич, но человек в общем-то был неплохой.

За какой-то очередной пролёт упекло нас командование на две недели в ближнюю ссылку. Стояли мы