Глаз бури - Тэд Уильямс

- Иси-иси-йе, - с чувством пробормотал ситхи, поворачивая стрелу к свету. Опустив ее, он некоторое время с любопытством смотрел на Саймона, потом сузил глаза.

- Где ты нашел это, судходайя? - резко спросил он. - Каким образом такой, как ты, мог получить эту вещь?

- Она была дана мне, - сказал Саймон. Цвет вернулся к его щекам, и голос вновь обрел силу. Он знал то, что знал. - Я спас одного из ваших людей. Он выпустил ее в дерево перед тем, как убежать.

Ситхи снова внимательно оглядел его и, казалось, собирался сказать что-то еще, но вместо этого повернулся к склону горы. Запела птица, по крайней мере так сперва подумал Саймон, пока не заметил еле видимые движения губ одетого в белое ситхи. Он стоял неподвижно, как статуя, пока не услышал ответную трель.

- Теперь идите передо мной, - ситхи развернулся и махнул луком юноше и троллю. Они с трудом пошли вверх по крутому склону, их конвоир легко двигался за ними, вертя в тонких пальцах Белую стрелу.

Несколько сотен раз ударило сердце, они достигли закругленной вершины холма и начали спуск с другой стороны. Четверо ситхи сидели, согнувшись, вокруг окаймленной деревьями и засыпанной снегом лощины: двое, которых Саймон уже видел, узнав их по голубоватому цвету заплетенных в косы волос, и двое других, чьи косички были дымно-серыми, но золотистые Лцца второй пары были такими же гладкими, как и у остальных. На дне лощины под прицелом четырех стрел ситхи сидели Хейстен, Гримрик и Слудиг. Все трое были окровавлены, на лицах застыло безнадежно вызывающее выражение загнанных в угол животных.

- Кости святого Эльстана! - выругался Хейстен, увидев вновь прибывших. - Бог мой, парень, а я-то надеялся, что ты ушел! - Он покачал головой. - Все лучше, чем быть мертвецом, вот оно как.

- Видишь, тролль, - горько спросил Слудиг, его бородатое лицо было измазано кровью. - Видишь, что мы накликали? Демоны! Никогда не надо шутить… с тем, темным.

Ситхи, державший стрелу, видимо, главный в небольшом отряде, сказал несколько слов остальным на родном языке и жестом приказал спутникам Саймона вылезти из впадины.

- Не есть они демоны, - сказал Бинабик. Они с Саймоном упирались ногами в землю, чтобы помочь своим товарищам вскарабкаться наверх - нелегкая задача на скользком снегу. - Они ситхи, и они не станут приносить нам вреда. Их собственная Белая стрела заставляет их.

Главный ситхи сурово посмотрел на тролля, но ничего не сказал. Гримрик, задыхаясь, выбрался на поверхность.

- Ситх… ситхи.? - спросил он, пытаясь отдышаться. Под самыми волосами у него красной полоской тянулась рана. - Похоже, что мы отправились продляться по старым, старым сказкам, вон что. Народ ситхи! Да защитит нас всех Узирис Эйдон. - Он начертал знак древа и устало повернулся, чтобы помочь вылезти Слудигу.

- Что случилось? - спросил Саймон. - Как вы… что случилось с…?

- Те, кто преследовал нас, мертвы, - сказал Слудиг, прислонившись спиной к дереву. Его броня была разрублена в нескольких местах, а шлем, болтавшийся у него на руке, был помят и искорежен, как старый котелок. - Некоторых мы прикончили сами. Остальные, - он слабо махнул рукой в сторону сторожей ситхи, - так и попадали, утыканные стрелами, как подушечки для булавок.

- Они бы и нас подстрелили, если бы тролль не заговорил на ихнем языке, - сказал Хейстен и слабо улыбнулся Бинабику. - Мы о тебе плохо не подумали, когда ты удрал. Молились мы за тебя, вот что.

- Я ушел искать Саймона. Я за него отвечающий, - просто сказал Бинабик.

- Но… - Саймон огляделся по сторонам в безумной надежде, но четвертого пленника нигде не было видно. - Тогда… тогда это Этельберн упал. До того, как мы стали взбираться на гору.

Хейстен медленно кивнул:

- Это был он.

- Будь прокляты их души, - выругался Гримрик. - Это были риммеры, эти ублюдки-убийцы.

- Люди Скали, - сказал Слудиг, взгляд его был тверд. Ситхи жестами показывали пленникам, чтобы они вставали. - Там было двое кальдскрикских воронов, - продолжал он, поднимаясь. - Ох, как я молюсь повстречать его и чтобы между нами не было ничего, кроме боевых топоров!

- Их будет множественность, - сказал Бинабик.

- Подождите! - сказал Саймон, ощущая странную пустоту: это было не правильно. Он повернулся к главному ситхи. - Вы видели мою стрелу. Вы знаете, что я сказал правду. Вы не можете увести нас, пока мы не посмотрим, что с нашим товарищем.

Ситхи оценивающе взглянул на него.

- Я не знаю, говорил ли ты правду, человеческое дитя, но мы скоро выясним это. Скорее, чем ты мог бы желать. Что до остальных… - он некоторое время изучал ободранную свиту Саймона. - Хорошо. Мы позволим вам увидеть вашего человека. - Он сказал что-то своим товарищам, и они вслед за мужчинами начали спускаться с горы. Молчаливая процессия прошла мимо тел двоих сраженных стрелами нападавших, чьи рты и глаза были широко раскрыты. Снег уже засыпал их, скрыв алые пятна крови.

Они нашли Этельберна в ста эллях от дороги. Сломанное древко ясеневой стрелы торчало из его шеи, по положению тела было понятно, что через него перекатилась агонизирующая лошадь.

- Он недолго помирал, - сказал Хейстен, в глазах у него стояли слезы. - Хвала Узирису, это было недолго.

Они вырыли яму, мечами и топорами врубаясь в заледеневшую землю; ситхи все это время стояли рядом, равнодушные, как домашние гуси. Этельберна завернули в его плотный плащ и опустили в неглубокую могилу. Когда все было кончено, Саймон воткнул в землю меч убитого.

- Возьми его шлем, - сказал Хейстен Слудигу.

Гримрик согласно кивнул.

- Он был не захотел, чтобы шлем валялся без дела, - подтвердил эркинландер.

Прежде чем взять его, Слудиг повесил свой собственный изуродованный шлем на эфес меча Этельберна.

- Мы отомстим за тебя, - сказал риммер. - Кровь за кровь.

Наступила тишина. Снег падал и падал сквозь ветки деревьев, а они стояли молча, глядя на пятно голой земли. Скоро оно тоже станет белым.

- Пойдем, - сказал наконец главный ситхи. - Мы ждем вас слишком долго. Есть кто-то, кому будет интересно посмотреть на эту стрелу.

Саймон шел последним. У меня не было времени узнать тебя, Этельберн, думал он. Но ты умел хорошо, весело смеяться. Я буду помнить это.

Они шли назад, в холодные горы.

Паук висел неподвижно, как темно-коричневая гемма в сложном драгоценном ожерелье. Паутина была закончена. Она затянула угол потолка, слегка дрожа от поднимающегося воздуха, словно невидимые руки играли на ней, как на лютне.

На некоторое время Изгримнур потерял нить разговора, хотя разговор был очень важен для него. Глаза герцога блуждали по озабоченным лицам людей, совещавшихся у камина в Большом зале, время от времени поднимаясь в темный угол, к отдыхавшему маленькому ткачу.