Черная Принцесса: История Розы. Часть 1 - AnaVi

же впервые уступил своим принципам и перенял эту самую свою простость у Александра. Как последний же сам подмечал и рассказывал… Но в отличие же от большей же безразмерности рыжего и практически же во всем, тут и у него же самого, Александра, было все чин по чину и с иголочки. По его фигуре же сшито… И по нему же в тех или иных местах подбито. Вроде и таких мелочей, как: v-образный вырез, полное отсутствие двух-трех пуговиц сверху и три четверти же рукав.

И как ты, наверное, да и наверняка же уже понял… познакомили нас всех друг с другом по итогу! С Владом же лишь только раззнакомив… Его, как и меня же, обделили в этом… Прикрываясь все теми же ужимками. И на тему все того же: «Ему только дай повод… и палец в рот не клади… совратит и уйдет… разобьет и не подумает». И это же если еще не считать того, что я — это он, но и наоборот. Еще же и необращенная… Как говорится: «В семье не без урода»… Но и скрывать же так меня от него? Как по мне — такая себе защита. Чтобы там и как бы там ни было… Да и кого, чего бы там ни было! Только раззадоривать и понукать его на свои же личные мысли, слова и действия больше… Назло и вопреки!.. Реверсивная ли это психология? Не знаю! Да. Знаю, что ничего уже не знаю… И дело даже не в Сократе! Не мне же было спорить что с Женей, что и с Александром… Тем более же что последний уверял в защите и пригляде… Ну а чему быть — того не миновать, как ты знаешь. Хоть и говорил же, что будет закрывать Влада на ночь в кладовке. Но и что ж тут поделать. Шутка. Конечно же, это была шутка. Но знаешь что: «В каждой шутке…» и «Если очень захотеть…». Там же и этажи высотки преградой не станут… Выпрыгнет. И если все же не полетит… Не разобьется же и не убьется все-таки. А вот разобьет и убьет… Только бы лишь розовые очки и радугу!..

****

— Кто слуги, а кто рабы… — мечтательно вздохнул Никита и расслабленно откинулся спиной на спинку стула. — Ладно. Я понял тебя… Понял и принял! Поговорю с ней… Но ничего не обещаю! Как и того, что в случае ее же отказа сделаю все сам и без нее, а уж и тем более насильно заставлю ее же саму сделать это, для тебя. Это ее право, в конце-то концов, оставаться в тени, если она этого действительно хочет и захочет.

— Спасибо! Вот, правда… От всей же искусствоведческой эгиды в общем и моей же творческой души в частности! — Театрально поклонился и чуть даже присел перед ним в реверансе Влад. Ненадолго же покинув свое до этого стоячее место. И отойдя буквально на один шаг назад, чтобы не удариться головой о стол. А затем вернулся на него, как и в вертикальное же положение тела, чтобы уже без сарказма же и иронии продолжить. — И познакомьте меня уже с ней… А ее — со мной! Фактически я ж для этого и приехал, по большей-то части… Подольше и задержусь как раз! Может, и останусь… Да, ведь если уж и так интересно — ветреная и неусидчивая натура давно поутихла. Я выдул максимум из нее! И ее же — из себя… Можно сказать, что и задул ее совсем в этот раз… Как и возможный какой-никакой интерес к ней… Как не к сестре! — И сделав особый акцент на последнем предложении, хитро осклабился вздернувшимся и даже подлетевшим в каком-никаком, а удивлении бровям Никиты. Ведь тоже же кривляется. И только делает вид непонятливости к его же осведомленности. Не туп и не глуп же. Как ни тот, так и ни другой. Но кто ж и другому признается-то? Как и в том — почему оба же молчали. Хоть и все же ответы уже на поверхности. Только руку протяни! Но куда же интереснее играть семейную пару на пару же с угадайкой: «На что обиделась?». «А ты угадай!». Что так же поражение, что этак. А спросить повторно — признать не только свою вину и что зря, а еще и волнение за оппонента напротив. Так и до любви же недалеко. А с ней да и о ней разговор короткий — нет и нет. А если да — то и на действиях. — Если таковой вообще был хоть когда… В чем я, как и вы, я уверен не уверен и весьма же сомневаюсь. Вряд ли… Но и вдруг! Да? Она мне просто интересна… Как и прежде… Не как те и не как… та. Ни для чего и ни для кого… И я ей ничего не сделаю. Что ты еще из этого и от меня хочешь сейчас услышать? Да и… за кого вы меня вообще принимаете?! Пусть я и не лучше всех же вас и каждого по отдельности, но и не хуже. И заметь, да, я это знаю и принимаю… А вы? Что я такой же, как вы. И брат, как… ты. Никакой. Может, хоть поэтому, если уж и не по «не» хватит меня уже обделять? Ненавижу ведь, когда все вокруг в курсе, а я — нет!

— А чего ты про и Егора-то не упомянул? — Зацепился за эту деталь их все же еще недобратского общения Никита. Переводя тему же сейчас максимально нетонко. Но и не стараясь же сгладить углы. Как для себя, так и для Влада. Который если и понял, а он понял, судя же и по всему предшествующему, на что, собственно, и делался же весь упор, понял и то, что для него пока «не время». И что оно же и для него пока не пришло. Как для него самого, так и для нее. Для них обоих. Петь-то на все стороны обо всем и ни о чем конкретно рад радехонек же каждый. А на деле? Может же быть все куда иначе и плачевней статься. Тем более что и сам-то он молчал, подпитывая лишь тем самым еще большее недоверие к себе. Но и как говорится же: «Дашь на дашь». А первым же Влад и сам вскрываться был не намерен! В конце концов: «кто начал — должен был и закончить». Жаль только, что то было лишь в его же голове,