Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 - Кира Алиевна Измайлова

я увидела… Тварь не сдохла. Она стояла над распростертым на песке старым Маррисом – он в самом деле стремительно дряхлел, видно, Рикардо выпивал его силы… Миг – и от крепкого мужчины остался лишь скелет, а потом и он рассыпался в пыль, его развеял ветер и понес в море. Рикардо же поднял голову и посмотрел на нас…

Ненависть была в его взгляде. Такая страшная, холодная, лютая ненависть, что я зажмурилась, только бы не видеть, какая бездна глядит на меня из глаз безобидного вроде бы калеки.

– Рыжий, Рыжий, прошу, лучше убей меня, только не отдавай… этому, – прошептала я, обеими руками вцепившись в рубашку на его груди, такой ужас настиг меня, мерзкий, липкий…

– Он тебя никогда не получит, – тихо ответил он. – Не бойся. Эй, дэвео!

– Хавэо! – отозвалось несколько голосов, и из толпы в Рикардо с нескольких сторон полетели горшки и кувшины с какой-то черной жидкостью, густой и вязкой.

«Негасимый огонь! – поняла я, глядя, как он пытается протереть лицо, но только все сильнее размазывает горючую смесь. – Но как…»

– А теперь – гори, – негромко произнес Рыжий, и глаза его вспыхнули, – гори, тварь. За мою любимую, за ее родных, за меня, за весь этот край, гори-полыхай…

И Рикардо, облитый с ног до головы черной жижей, действительно вспыхнул. Кажется, он пару мгновений стоял, не в силах осознать, что произошло, а потом с криком бросился в толпу.

Люди кинулись в стороны с воплями ужаса. Никто даже не пытался помочь королю, хоть песком его забросать, и тогда Рикардо – судя по запаху, плоть уже обуглилась – бросился в море. Миг – и прибой слизнул его следы на песке…

– Неужели все?.. – прошептала я.

Рыжий молча кивнул.

– В самом деле?

– Нет больше порождения фей, – шепнул он, – во всяком случае, в этих краях. Маррис доблестно сражался, но его грибница выгорела вся, без остатка, Рикардо выпил его до донышка. И все же старик сумел ослабить эту тварь…

Я еще крепче обняла Рыжего, а он вдруг сказал:

– Теперь и мне пора уходить.

– Что?..

– Пора мне, хозяйка… – Рот его кривила усмешка, а темные глаза были больными и тоскливыми. – Королевство теперь твое, владей, а мне позволь уж улетучиться! А не позволишь, все равно исчезну, ты меня знаешь.

– Ветер никаким сетями не удержать? – прошептала я. – Рыжий… Не уходи, прошу тебя! Вы все меня бросаете… я не могу больше быть одна! Рыжий, ну хотя бы пообещай возвращаться…

– Если бы я мог, – тихо ответил он, гладя меня по голове, – я бы остался с тобой навечно. Но я должен уйти.

– Кому должен?! – вскричала я. – Я выплачу ему долг, но я… я не отпущу тебя, Рыжий! Или опять скажешь: себе должен? Вот тебе и отдам что пожелаешь, не уходи только…

– Не плачь. – Тяжелая ладонь снова легла мне на затылок, а я забыла сказать, что не умею плакать. – Просто послушай сказку.

– Не до сказок теперь!

– Брось… Все по домам побежали, мы, считай, одни. Только наши вон, сестра твоя, та старуха и герольд остались, а они тоже свои… Ну?

– Ты заморочишь мне голову и уйдешь. И я никогда тебя больше не увижу, так? – тихо спросила я.

Аделин – та рыдала в голос, уткнувшись в надежное плечо Медды, и старуха Фиона подобралась к ним, утешать, а меня кто утешит? Зачем было все это, зачем? Сперва от меня ушел Саннежи, а если еще и Рыжий пропадет и не вернется… Глупо, знаю, по-бабьи, как отец говорил! Знаю, справлюсь и одна, теперь-то, когда нет Рикардо, но в сердце все равно будет зиять пустота, которую нечем заполнить. Она и так уже была огромной, а теперь… Такое сердце не жаль и феям запродать – оно все равно уже ни на что не годно!

– Ты сперва послушай, – сказал Рыжий. – Судить будешь потом.

– Ну, говори…

– Давным-давно, когда Создатель бродил по окрестным землям, – тихо начал он, но я перебила:

– Он-то тут при чем?

– Ну до чего ты нетерпеливая! – усмехнулся он. – Сейчас поймешь. Так вот, как-то ему пришла охота спуститься на дно морское, и он много дней пробыл там в чужом облике, с морским народом. Говорят, тогда и появились русалки…

– А разве они в самом деле существуют?

– Да, только не в этих краях. Не перебивай, хозяйка, не то я до завтра не закончу! Когда Создатель вышел на сушу и увидел морского обитателя, который наблюдал за чайкой, он спросил: хочет ли тот научиться ходить по земле и летать в небесах, как птица? Три дня и три ночи думал тот бедолага, но, наконец, вернулся с другими такими же, желавшими узнать, как выглядит этот мир из-за облаков, и сказал: согласен. Так на свет появились крылатые, как они себя называют, – серьезно сказал Рыжий. – Они могут ходить по земле и летать в поднебесье, а вот большая вода им заказана. Хоть и произошли они от морских обитателей, плавать им не дано, разве только в мелкой речке или озере, но не в глубоком море. За все надо платить.

– К чему ты ведешь? – тревожно спросила я.

– Сейчас поймешь, – ответил он, помолчал, обнял меня покрепче, и продолжил: – Крылатые – довольно легкомысленный народ. Летят куда ветер несет, и все-то им приключений подавай… Вот так один и получил этих самых приключений больше, чем смог унести… – Рыжий посмотрел в небо. – Сперва нарвался на драку с крылатым куда больше и сильнее себя, да из-за сущего пустяка, так что винить было некого. Потом решил срезать дорогу домой через пролив… Хоть крылатые большой воды и не любят, так он же не плыть собирался, а лететь! Да только буря сама судила-рядила – крылья ему пообломала, едва живым оставила…

– Рыжий…

– Не перебивай, хозяйка, – снова попросил он. – Тот крылатый чуял уже, что до суши не дотянет, слишком далеко его отнесло, а упасть в море – верная смерть. И тут из поднебесья к нему ринулся золотой ястреб…

Я подавила судорожный вздох.

– Птица указывала дорогу, – говорил Рыжий, – но крылатый уже выбился из сил. Что толку знать направление, если крылья не держат, даже парить не выходит? И тогда он услышал чей-то голос, и тот сказал: «А ну, не смей сдаваться, тряпка ты безмозглая! Летучие змеи, которых мальчишки мастерят, и то лучше летают! Держись на крыле…»

– Он долетел? – тихо спросила я.

– Да. Он дотянул до этого берега, чужого-незнакомого. Из последних сил, с почти что сломанным крылом, но дотянул. Все время его подгонял чей-то голос, а